— Как всё сложно у тебя тут, — покачала я головой и положила папку на край стола.

Обед мы заказали в ближайшем ресторане, и уже через час душераздирающие запахи блюд заставляли выделяться слюнки в тройном объеме.

— Гера, я требую, чтобы ты выкроил себе хотя бы денёк на отдых, — смотрела на него скорее жалобно, чем настойчиво. — Я помню, что значит работать без отдыха, ты свалишься в нервном срыве.

— До конца этой недели потерпеть осталось, родная. И всё. Клянусь. В понедельник приезжает… этот самый…

— Гендиректор, — подсказала. Его мозг с языком уже явно в ссоре.

— Да. Я ввожу его в курс — и вуаля. Фирма под его руководством на наших акциях, а я больше не ломаю голову со всей этой головоломкой.

— Самое главное, чтобы гендиректор дельным оказался.

— Я его когтями вырывал у других бизнесменов. Почти лям в него вбухал.

Закончив ланч, собралась уходить. Гера поймал у дверей и напевно промурлыкал мне в ухо:

— Придёшь сегодня ко мне вечером?

— Гера, я на восьмом месяце…

— Я помню, и поэтому уже месяц тебя не трогаю. Но, если лишишь ещё и поцелуев, точно помру.

— Я приду в десять, — сладостно проворковала и томно поцеловала в губы. — Не опаздывай.

— В девять буду, как штык, — сжал крепко-прекрепко и чмокнул в щеку.

Вышла из его кабинета, улыбаясь.

Но муж не появился ни вечером, ни утром, а телефон резко замолчал.

Герман.

Был счастлив увидеть её посреди моего рабочего катаклизма. Эти пара часов с женой смогли напомнить мне, что я — человек, а не раб.

Взяв на себя управление фирмой, понял, что около полугода до своей смерти брат вообще не заботился о семейном бизнесе. Он забросил все отчетности, не заключал никаких договоров, а все ведущие компании в Москве и в других городах отказались с ним сотрудничать. Сослаться на траур по отцу не получалось, так как фирма пошла на спад ещё при жизни папы. Марата я знал достаточно, чтобы не сомневаться в его компетентности. Что с тобой творилось эти полгода? Депрессия?