– Это плохо, конечно.

– Что делать-то, Свет?

Подруга замолкает. Даю ей время подумать и посоветовать, как нам действовать дальше.

– Ну пусть тетка напишет отказ от всех прав на Лизу. Это мало чем поможет, но можно будет потом оформить утерю опекуна и переделать опеку на вас с Олегом. Не сразу получится, надо будет выждать, но лучше так, чем ничего.

– Ага, поняла, Свет. Побежала к Олегу.

– Удачи, Поль. Звони, держи меня в курсе.

Сбрасываю, возвращаюсь в дом. Там Олег уже что-то просматривает. Читает.

Дверь за спиной громко хлопает, и он отрывается от бумаг.

– Что там? – усаживаюсь рядом с Олегом на шатающийся стул.

– Ничего интересного. Копии документов на Лизку, про Таню ничего.

– Света посоветовала написать отказ от ребенка тете матери ребенка. Это будет долго, оформление само, но лучше, чем вот так все оставить.

Немного уговоров и налички, и нужная бумага оказывается у нас, а мы с Олегом садимся в машину и одновременно выдыхаем.

– Но это не гарантия, Олеж, – прикрываю глаза.

Голова ломит нещадно, да и сердце как-то то ускоряется, то замедляется.

– Я к дядьке обращусь. Пусть там среди своих шухеру наведет. Димона-то он не будет вытаскивать, но вот ради внучки может поднапрячься.

Поворачиваю голову и приоткрываю глаз, висок тут же простреливает болью, и я со стоном зажмуриваюсь.

– Что?

– Голова разболелась от всех этих волнений и страхов за Лизку, – массирую больное место, – давление, наверное. Ужас, мне и двадцати пяти нет, а я уже с давлением.

Смеюсь сама от себя же.

Олег качает головой.