Заканчивается один трек и начинается другой.

Чувствую, как он смотрит, по моей коже бегут электрические заряды, низ живота нагревается.

— Маш, там твой бывший? — проникает в сознание ошарашенный голос Тани.

Пожимаю плечами. Понятия не имею. Мне нет до этого никакого дела.

Девчонки взбудоражены, толкают меня в бок, хватают за локоть.

— Сокульская, он пришел за тобой? — шипит Таня на ухо.

Обернувшись, напарываюсь на его тяжелый взгляд. Да, он пришел за мной.

— Я домой, — сообщаю девочкам.

— Ты только пришла, — вставляет Соня, — давай еще по коктейлю.

Таня молчит, глядя на меня осуждающе, даже не пытается отговорить. И я ее понимаю, она видела, что было со мной после развода.

— Пока, — целую ее в щеку.

Девчонкам машу рукой и иду с танцпола мимо барной стойки в сторону Лебедева. Немного не доходя, сворачиваю в сторону выхода. Миную коридор и останавливаюсь в небольшом холле у гардероба.

Руслан за моей спиной, забирает пальто из рук гардеробщицы и помогает его надеть. Каждое касание его пальцев пускает по телу табун мурашек. Сердце, работая на износ с того момента, как я увидела его, колотится в области горла. В ушах белый шум.

Вместе выходим на улицу. В лицо ударяет порыв ледяного ветра, я запахиваю пальто и вижу джип Руслана на стоянке напротив входа.

Беру курс прямо на него. Лебедев молча шагает следом, очевидно, щадя мою гордость, создает видимость покорности и подчинения. Поравнявшись со мной, открывает пассажирскую дверь. Ждет, когда я усядусь, обходит машину впереди и садится за руль.

Он без верхней одежды, если заболеет снова, пусть мне даже не жалуется.

Заведя двигатель, сразу включает теплый обдув и подогрев сидений. Бросив на меня короткий взгляд, врубает свет и выезжает со стоянки.

Я же, повернувшись к нему всем корпусом, открыто разглядываю профиль. Потому что, если не я, это будет делать он.

Руслан, сжав пальцами руль, смотрит прямо через лобовое стекло. Ровный профиль, взгляд исподлобья, плотно сжатые губы. Его осязаемая аура, плюс запах кожи, смешанный с ароматом парфюма.

Дышать становится тяжелее. В груди давит тоска и ворочается обида.