И вот тут до меня начинает доходить.

Счастье в ее глазах, оголенный живот и крошечная точка на экране, на которую она указывает кивком головы.

Да ладно… Этот звук… это сердцебиение нашего ребенка?!

Медленно приблизившись, сажусь на край кушетки и целую мокрое лицо.

- Мы еще не закончили, Алекс! – ворчит Сарматова.

- Все, молчу…

Вместе с ней пялюсь в экран, вслушиваюсь в какие-то цифры, будто хоть что-то в этом понимаю и вдруг чувствую, как стягивает горло.

- Семь недель, - проговаривает узист, - плюс – минус три дня… Тонуса нет, прикрепление по задней стенке…

- Это норма? Хорошо все?

- Хорошо, - отвечает Ирма за медиков.

- Все прекрасно! – подтверждает Сарматова, - пора на учет вставать.

Поворачивает ко мне и подмигивает.

- Поздравляю, папаша! – и обращается к докторишке, - идем, Володя…

Они выходят, неслышно прикрыв дверь, а мы с женой остаемся наедине. Я, как дебил, продолжаю смотреть на застывшее изображение на экране, и понятия не имею, что говорить.

- Ты рад? – выводит из ступора тихий голос Ирмы.

Поворачиваю к ней голову, скольжу взглядом по раскрасневшемуся лицу, часто вздымающейся груди, торможу на оголенном животе.

Рад?.. Мне кажется, это не совсем то слово, которым можно было бы описать сейчас мое состояние.

- Я счастлив.

Они заливисто смеется. Подает мне руку, и я помогаю ей подняться. Обхватываю лицо руками и прижимаюсь к мягким губам. Целую жадно, пока Ирма не начинает колотить кулачками по плечам.

- Алекс, сюда могут войти!..