- Сладкая… - облизывает губы.
- Заткнись! – шиплю в ответ, чувствуя, как клокочущая в груди ярость начинает срывать все запоры.
- Я все помню, Ириш… - небрежно отодвинув тарелку с салатом Алекса, ложится грудью на стол, - помоги по старой дружбе, а...
- Валил бы ты из города, Кляйсеныш. А я по старой дружбе никому не скажу, что видела тебя.
Его губы по инерции продолжают улыбаться, а в темно-карем взгляде сквозит раздражение. Неужели думал, что дурочка Ирма встретит его с распростертыми объятиями?
- А если я тебя отблагодарю, как следует? – понижает голос до интимного шепота, - так, что ты потом три дня ходить не сможешь…
Я даже среагировать не успеваю. Всего одно мгновение, и лицо Марка оказывается расплющенным о стол. Сдавив затылок одной рукой, Алекс удерживает Кляйса в полусогнутом состоянии.
Тот даже не сопротивляется, скосив взгляд, смотрит на меня снизу вверх и продолжает нагло ухмыляться.
Мне тоже выдержки не занимать. Накалываю на вилку дольку помидорки, отправляю ее в рот и запиваю водой из стакана.
- Отзови пса, Ириш, - хрипит Марк, - я все понял.
Делая знак рукой, велю Грозовому его отпустить. Только вместо этого Алекс сдавливает шею Кляйса еще сильнее. Лицо багровеет, дернувшаяся рука смахивает со стола одну тарелку.
Звон разбившейся о кафельный пол керамики оглушает.
- Алекс… - повторяю, поднимая на него взгляд.
Охранник мой посыл принимает. Постепенно ослабляет хватку, а затем и вовсе отпускает шею Кляйса.
Марк, хватая воздух губами, поднимается, трет горло, пошатываясь, идет на выход.
- Рада была повидаться, Марик, - посылаю в спину и кладу в рот еще одну помидорку.
- Увидимся еще…
Как только стихает звук его шагов, у меня начинается жесткий откат. Меня начинает колотить так, что я не в состоянии удержать в руках вилку. Роняю ее в тарелку с салатом и закрываю лицо руками.
- Отвези меня домой.