Я редко позволял себе проявлять чувства, тем более, когда есть зрители. Жизнь научила. С детства мне вдалбливали, что чувства — это слабость. Любой может воспользоваться этой слабостью. И я тридцать восемь лет жил этой мыслью. Но сейчас стал понимать, что любовь близких даёт тебе невероятную силу.

Взял дочь за руку, снова прижал к себе и поцеловал в макушку.

— Я никогда не злюсь на тебя, Лейла. Ты — самое ценное, что есть у меня в жизни. Я просто переживаю. Я бы многое отдал, чтобы оградить тебя от всех опасностей.

Девочка прижалась сильнее ко мне и подняла голову, внимательно разглядывая.

— С Зариной всё будет хорошо?

— Обязательно. Я верну её домой.

— Хорошо, — выдохнула малышка и положила голову мне на грудь.

Лейлу я отправил к Эмилии и ребёнку. Вскоре дом начал кишеть людьми. Приехал Наиль. Я был в полной экипировке. Специальная форма чёрного цвета, ремни для ножей и оружия. Я долго не участвовал в таких операциях.

— Я не понимаю, чего мы ждём! — брат был, как всегда, само «спокойствие». — Надо ебн*ть по этому уроду и всё!

— А ты знаешь, где он? — спокойно спросил я.

Хоть это спокойствие и было напускным, в душе бушевал настоящий ураган.

— Нет, надо искать… Надо трясти каждого его подельника!

— Он прячется слишком глубоко. Будем действовать, как ты предлагаешь, и он спрячется ещё глубже. Почему я должен объяснять тебе элементарные вещи?

Наиль зло посмотрел на меня. Да, мой брат всегда сначала действует, а уже потом думает.

— Привет, — к нам подошёл Тимерлан. — Я пришёл с подкреплением.

Я посмотрел за спину брату и увидел, что приехал Адам Ибрагимов.

— Амирхан, — кивнул тот мне, я кивнул в ответ.

— Рад, что ты с нами.

— Помогу, чем могу.

Я уже начал переживать, что слишком долго нет сигнала. Чего же ты тянешь, малыш? Ходил из угла в угол и гипнотизировал взглядом телефон. И спустя несколько часов появился сигнал.