Она с усилием разлепила веки. На часах шесть утра. Ещё час и поднимать детей. Она накинула халат на голое тело и выскочила из дома. Большой ухоженный двор проскочила за секунду. Остановилась перед спуском к океану, с тревогой вглядываясь в безбрежные воды, с недовольным ворчанием волн накатывающие на песчаный берег. Чайки с криком парящие над водой в поисках рыбы. Яркое умытое с утра солнце. На лазури неба не облачка. Шторма быть не могло.

Сжатое в тиски сердце и абсолютная уверенность, что Жуков жив, но в беде…

Служба спасения. Береговая охрана. Полиция. Пограничники. Вертолёты. Авиация. Задействовано было всё.

Пятые дни поиска и снова нулевой результат. Никаких следов яхты её мужа. Как будто вышел в море и навсегда исчез. Отключенные сигнальные устройства. Отследить невозможно. Не оставив после себя обломков, если встретился с блуждающими волнами. Ни звонка, если сломался двигатель, и отнесло на какой-нибудь остров, ни просьбы о помощи по рации. Ничего…

Юлька прилетела через неделю.

Голос человека который всегда поддержит и не продаст. Объятия расстроенных детей, им она как родная тётя. Слова поддержки и обещания быть рядом, сколько потребуется. Запах родной, всегда эффектной блондинки.

И тут Нина сломалась. Она не различала времени суток, не ела, почти не спала, потерялась в пространстве. Горе, страх, отчаяние раздавили сильную, слишком любящую мужа женщину. Она ловила взволнованные взгляды няни, прислуги, испуганных детей, но ничего не могла поделать с собой. Нужна была встряска.

– Ещё немного и ты станешь похожа на зомби.

Слова от всегда готовой дать по мозгам блондинки, закрывшей через два дня за спиной дверь в её спальню. Она как ребёнка за руку привела подругу в ванную комнату и засунула под душ. Прохладная вода, залитый в рот почти стакан ненавистного коньяка, который не дают выплюнуть.

– Пей до дна!

– Если бы ты знала, как мне хреново.

Никакой жалости в ответ. Юлька стала слишком похожей на Бероева.

– Знаю, но ты нужна детям.

Слёзы, сопли, возможность выплакаться. Пьяная в хлам шатенка уснула и проспала до утра впервые за много дней.

Утром она была другим человеком. Радостное лицо поварихи, наблюдающей с какой жадностью хозяйка ест киш с курицей. Свежезаваренное ароматное кофе. Плач внезапно проснувшегося Клима, и мозги встали на место.

Трое детей, обожающие отца. Как может она свалить на них свою боль? Им хватает собственного отчаяния. Больше не слезинки! Только не сейчас! Найдётся Жуков и отревёт на его груди за всё время, а пока:

– Мальчик мой, зая, что случилось?– Она подхватила малыша на руки.– Приснился страшный сон?