Боже.

Передо мной был страшный человек. Статный, серьезный, спокойный мужчина зрелых лет. Но со звериной сущностью.

— Довольно, девочка. Не делай себе проблемы в жизни, их и так предостаточно. Верно?

И снова не спрашивал. Его не интересовала я — как личность.

Эльдар видел во мне мать своих внуков, безликое существо, родившее будущее династии. Как его жена смирилась с подобной участью? Я не верила, что такой человек способен любить женщину. Хотела бы я на нее посмотреть.

— Я долгие годы положил на свое имя не для того, чтобы позволить какой-то девчонке его разрушить.

Я увидела, как крепки были его стиснутые челюсти. Эльдар тоже умел злиться, но делал это как-то возвышенно: неявно, умело.

— Не нарушай правила мои семьи. Забеременела от моего сына — будь добра и выйти замуж, чтобы не очернять мое глубокоуважаемое имя. И мне все равно, что вас двоих связало. О наследнике и девочке уже знают все СМИ. Осталось объявить мать, и здесь все должно быть чисто и красиво. По закону и официально.

Я упрямо сцепила челюсти.

Наверное, сильные люди такие. Им некогда думать о чувствах других, когда они десятки лет угробили на то, чтобы казаться чистым и красивым перед СМИ.

— Прими правильное решение, Жасмин.

Я отвернулась, не желая смотреть ему в лицо.

Ненавижу их всех.

Они отнимут у меня детей. Я знала это наперед, когда просилась к Эмину в Волгоград.

— Послушай меня. У Полины с Рустамом тоже было несладко. О том, что Полина стала женой, она узнала не сразу. Диану дважды пытались выдать замуж насильно, и только Эмину это удалось. Не ты первая и не ты последняя вступаешь в брак не по собственному желанию, дорогая.

— Уходите, — попросила вежливо.

Рядом раздался тяжелый вздох. От меня ждали согласия, пусть и недобровольного.

— Если ты хотела ваниль и любовь, не нужно было прыгать в постель к Давиду. Это твоя ошибка.

— Я не хочу вас слышать. Уходите.

Басманов-старший поднялся с кресла. Еще один тяжелый, пугающий вздох служил мне напоминанием, что долго терпеть он не намерен.