Упирается в мою грудь ладошками. Не отталкивает — принимает как данность, но этого поцелуя ой как не хочет.

А я хочу.

И не только поцелуя. Но о глубоком мечтать пока рано. Она же детей мне подарила. Пусть придет в себя, успеется еще.

— Просто поцелуй. Ладно? Подари мне его.

Дарит.

Вкусный поцелуй.

Дурманящий.

Я отклоняюсь, не сводя глаз с ее влажных губ. Блеск стерся. Зато на лице появился румянец. Живой, настоящий.

Красавица.

— Жасмин, — называю и целую еще раз.

Это вымышленное имя.

Ненастоящее.

Но теперь ее навечно. Я так решил.

— Чего тебе, Давид Басманов? — отзывается глухо, с болью, когда я отпускаю ее опухшие губы.

Жасмин упирается губами мне в шею и тяжело дышит. Ей поцелуи со мной напоминают о нашем кровавом прошлом.

Девочка из прошлого.

Кристина Литейникова.

Ей было восемнадцать или около того, когда убили всю ее семью.

Я вспомнил ее. К сожалению, не сразу. Вспомнил, как она попалась мне в руки и как я не спас ее мать. Да и Кристину особо тоже не уберег, Доменико сделал из невинной девочки с шансами на потрясающее будущее — монстра с пистолетом в руках.

Если говорить правду, то сейчас.