Вот тут с трудом обретённое спокойствие Романа дало трещину. Лицо его вытянулось, а в глазах отразился шок смешанный с недоверием.

- Ты спятила? - произнёс он спустя минуту молчания.

- Почему же сразу спятила? - развеселилась его сестра. - Я всегда говорила, что не хочу замуж и считаю всё это полнейшей глупостью - пожала плечами.

- Точно спятила, - постановил Роман, развернувшись к ней всем корпусом. - Скажи мне честно, Лар, ты дура? - посмотрел на неё усталым взором. - А о ребёнке ты подумала? Это ведь не игрушка. И отец ему нужен точно так же, как и мать. И скажи мне, когда он вырастет, ты ему так и скажешь? Мол, сынок, у тебя нет отца, потому что я решила, что он тебе не нужен?

Лариса заметно вздрогнула, что не укрылось от брата.

- Знаешь, Ром, тебе лучше уйти, - проговорила она негромко.

- Лар, прости, - тут же заволновался Роман, подскочил с дивана и вмиг оказался рядом с сестрой, крепко прижимая к себе.

- Ты правда думаешь, что я ничего не понимаю? - поддалась эмоциям девушка. - Не понимаю, на что обрекаю собственного сына? Но просто я не могу иначе. Не могу, Ром. Так будет лучше, правда. Для всех. Никому не стоит знать о том, что я беременна. Не нужно.

- Чёрт, Ириска, а ты ещё большая дура, чем я, - выдохнул брат ей в макушку. - Ладно остальные. Хорошо. Но ведь мне-то ты могла всё рассказать. Неужели думала, что я тебя оставлю? Нет, мне конечно хочется взять за шкирку и притащить того урода, что бросил тебя в таком положении, сюда, но ты же не оценишь подобного.

Лариса неуверенно хмыкнула.

- Не оценю, - согласилась она с братом. - И он не урод и не бросал меня, - встала на защиту Макса. - Он просто не знает. Не знает, что я беременна. Он был готов взять на себя ответственность, но я солгала. Сказала ему, что всё в порядке и нет никакой беременности. А до этого прогнала, сказав, что он мне не нужен, - скатилась до шёпота.

- Твою мать… - выдохнул поражённо Роман, сопоставив все факты. - Это Дмитров? - чуть отстранился чтобы видеть лицо сестры в этот момент.

И Лариса расплакалась. Беззвучно. Смотрела на родного ей человека и молчала. Лишь по щекам текли одна за другой капли слёз. Но весь её вид говорил сам за себя.

- Твою мать! - повторил брат девушки. - Что же ты творишь, Ириска? - прошептал, отведя взор в сторону окна.

С одной стороны всё в нём стремилось рассказать отцу ребёнка правду. И дело даже не в мужской солидарности, а потому что Роман действительно считал, что у ребёнка должен быть отец. А вот с другой - предать сестру для него, что предать самого себя. Дилемма.