Я не могу врать! Не должна! Но… правду я тоже не могу сказать.

- Я твоя мама, слышишь? Я! И я всегда буду с тобой! – говорю, а у самой сердце щемит отчего-то…

Слишком трудное это «всегда». Я уже думала насчет «всегда», а потом… пришлось бежать куда глаза глядят.

А когда он меня вернул, все снова так быстро закрутилось и…

Как я спрошу у него насчет развода? Мне… мне просто стыдно. Я не понимаю, как начать этот разговор, сгораю от смущения и молчу.

И он молчит.

Да, у нас полная идиллия. Вечера мы проводим вместе, играем или гуляем с Полиной, укладываем ее спать. А потом…

Потом наши ночи! Жаркие, страстные, такие… наполненные любовью, нежностью, признаниями.

Первые дни я как-то совсем не думаю о предохранении, и понимаю, что я, наверное, просто на каком-то подсознательном уровне хочу ребенка от Алексея. Поэтому и не поднимаю эту тему. Её поднимает он. Сбивчиво говорит мне о том, что виноват, что это его проблема, он должен был обо всем сразу позаботиться, но…

- Мне не хотелось никаких преград между нами, малышка. Я понимаю, что могут быть последствия и… Я к этому готов.

Было немного странно слышать это слово – последствия. То есть ребенка от Инны в свое время он хотел, а если забеременею я, это… последствия?

Я не ответила, но Александровский сразу заметил перемену в моем состоянии. Спросил, в чем дело.

Я сказала. Сказала, как чувствую.

- Это не последствия. Это ребенок. Малыш. Твой и мой. И… если он уже есть, то я ничего не буду делать.

- В смысле? – он, кажется, не догадывается о чем я.

- Если ты считаешь, что нам еще рано думать о детях, то…

- Ты с ума сошла? Я… я мечтаю о ребенке от тебя! Ты знаешь, как я люблю детей, как хочу большую семью, просто ты… ты еще так молода…

- И что? Знаешь, молодость – это недостаток, который быстро проходит.

- Не понял? – иногда он на самом деле не сразу понимает.

- Ты меня обидел, Лёш…