— Мне спрашивать у твоих братьев и друзей? — кажется, я к истерике близка.

— Не надо, — наконец-то произносит слишком тихо и подавлено. — Мне не нужна победа. Только ты. Но так вышло, что я выполнил условия.

Капец.

Я люблю победителя.

— О нашей ночи никто бы не узнал, — добавляет он, и я вздрагиваю от жарких воспоминаний.

— Гордей, я отпустила все сомнения и верила тебе. Но теперь не могу, мне надо подумать.

Мне становится страшно и холодно. Все, что он делал ради меня, перевернулось другой стороной. Но как бы там ни было, помощь его пригодилась. Очень даже вовремя.

— Майя, скажи, как мне доказать, что я с тобой по-настоящему? Что мне сделать, чтобы ты поверила в нас?

— Отпустить меня… Дай мне уехать.

Я не понимаю в данный момент, какие нужны доказательства. Сложно о чем-нибудь думать, когда теряешь часть себя. Именно ту часть, которая никогда не забудет кареглазого брутального Сомова, не перестанет думать о нем, и все еще будет любить.

В такси я садилась с горечью в сердце, пряча дрожащие руки. Девочки просили позвонить, с Амелией завтра на учебе увижусь. Платон с Евсеем виновато поглядывали и говорили, что я брату нужна.

— Возьми, я не буду тебя этим удерживать, — последним подходит Гордей, протягивая мой паспорт.

— За свободу благодарить тебя, что ли?

Забираю и отворачиваюсь, не хочу больше смотреть на него.

— Нет, не стоит. У меня ничего не поменялось. Ты моя, Майя Касаткина. Скоро я докажу, что был с тобой серьезно и верну. Надолго не прощаемся, любимая.

— Твои приемчики больше не сработают!

Выталкиваю этого нахала и прошу таксиста везти меня скорее до общаги. Пусть только сунется гад, я встречу с половником.

Глава 40

Глава 40

Гордей