В жизни еще так не терялся, как сейчас под грозным взором ее папаши-прапорщика.

Жду от нее, что поможет, ну или розыгрышем назовет.

Моя девочка обнимает меня за шею и шепчет на ухо:

— Ты можешь пойти туда, как в отель, он называется «Казарма». Это и есть: «цена моего доверия». Если думаешь, что мы много хотим от тебя, а я стою дешевле, то откажись.

Чертыхаясь с пониманием.

Вот она, расплата.

— Не получится отказаться, — прижимаю ее крепче к себе, — Мой месяц службы не стоит твоего шанса на прощение. Но только попробуй не навещать!

Ну я же обещал своей чернявой выполнить условие. Если брать по счету, то я месяц ее обманывал больше всего, потом только частично.

Даже под дулом больше не поспорю!

Поворачиваюсь к грозному собранию.

— Завтра буду. — Так и подписываю себе приговор на целый, чтоб меня, месяц.

И тут, как по мановению палочки, многое меняется.

Насупленные лица Касаткиных сразу становятся довольными. Дед меня треплет по плечу, орлом называет. Дядя с тетей Майи обнимают и радуются. Даже двоюродный брат встал и подошел сказать мне, что я крут, без всяких насмешек, вроде и не топил несколько минут назад. Веселятся, и следа не остается от грозности.

Семейка странная у Майи. То расстрелять хотят, то своим уже делают.

Они больше не смотрят, как на чужака. Теперь смотрят, как на солдата, чтоб их, военных.

— Видали, какого моя доча выбрала? — прапорщик поднимает новый тост, — Думал, начнет выкручиваться и сбежит. А нет, глядите, стоит себе, к службе готовится.

— У вас там найдется еще одно место в казарме? — тем временем, мой отец интересуется.

— Конечно. У нас гостеприимная часть, — радушно приглашает дядя Майи.

— Тогда возьмите к себе еще одного близнеца. Ему тоже встряхнуться не помешает, — отец показывает на Евсея, — Этого туда же! Считайте, что в командировку отправились.

— Меня нельзя! У меня чемпионат скоро по паркуру, — близнец с офигевшим лицом подпрыгивает вместе со стулом.