– Я… нет. Я журналист, - достаю из сумочки удостоверение, и показываю его секретарше. Руки у меня дрожат и я ничего не могу с этим поделать. Слишком волнующая встреча меня ждет. – Вот.

— Интервью с Вересовым нужно согласовывать с его личным помощником, — противным голосом отчеканила она. — А поскольку помощника он уволил позавчера, временно выполняю эти функции я. Сейчас посмотрим на когда я могу вас записать, но для этого мне нужна информация о вашем издании и ваши полные данные.

– Вы не поняли, – я делаю несколько шагов вперед, останавливаюсь у ее стола, и смотрю сверху вниз, – мне нужно увидеться с ним сегодня. Это срочно. Передайте ему, что пришла Ксения из… «Блеска», - называю клуб, в котором мы познакомились. – Это по личному вопросу, он захочет меня увидеть.

— Это вы не поняли, дамочка, - она ​​смотрит на меня насмешливо, потому что чувствует себя хозяйкой ситуации, - все встречи с Леоном Анатольевичем строго по записи. Сейчас его, кстати, в офисе нет, так что можете не смотреть с такой надеждой на дверь кабинета.

— Ладно, тогда запишите меня, — говорю с нажимом, упираюсь ладонями в стол и наклоняюсь к ней.

— Как журналиста или по личному вопросу? — сладким голосом спрашивает она, смеясь надо мной. А мне сейчас совсем не до смеха.

— Как журналиста.

— Сейчас посмотрим, когда у него ближайшая свободная дата, – она щелкает мышкой и внимательно смотрит в экран моноблока. – Та-а-ак. Восьмое октября, – девушка поднимает на меня насмешливый взгляд.

— Но ведь сегодня первое августа! - возмущаюсь я.

— У Леона Анатольевича очень плотный график.

Я делаю несколько глубоких вдохов, стараюсь успокоиться.

— Хорошо, а когда по личным вопросам записаться можно? — сдаюсь я, а сама думаю над тем, чтобы устроиться в кафетерии на первом этаже, и всматриваться в лица каждого, кто войдет в здание через стеклянную дверь. Вероятность встретиться с Леоном таким образом гораздо больше, чем если я запишусь к нему на прием.

— Семнадцатое сентября.

— Прекрасно. Запишите меня как Ксения Романюк из «Блеска».

— Будем ждать вас в одиннадцать утра шестнадцатого сентября.

— Всего хорошо, - недовольно ворчу в ответ и покидаю помещение. В жилах бурлит кровь, эта секретарша выбесила меня. Но с другой стороны, может быть, это знак? Что не нужно ничего говорить Вересову, потому что последствия мне не понравятся.

— И ты что, так просто взяла и ушла оттуда? – спрашивает меня подруга.

— Нет, я подождала два часа в кафетерии, мне надоело там сидеть и тогда я ушла. Но это к лучшему, у меня будет время подумать, чего я на самом деле хочу.