Конечно, я слышал, что она говорила. Не пытался понять. Скорее, просто считывал слова по ее губам, при этом думал о своем.

– Хорошо. Ты сегодня до скольких?

– До семи. Заберешь?

Смотрю на часы и отрицательно качаю головой.

– Думаю, вернусь не раньше одиннадцати. Аврал.

– Ладно. Я тогда загляну в бар с коллегой. Вета, мы сидим в одном кабинете. Ты не против?

– Я не против.

Лизка улыбается каким-то своим мыслям, придвигая ближе тарелочку с пирожным.

…после обеда с Лизой заглядываю к Полякову в изолятор временного содержания. Около восьми вечера иду к полковнику с докладом. После еще часа два сижу в кабинете над бумагами. Только вот в башке ни одной мысли о работе.

Там туда-сюда носится Азарина. Не к месту в голову лезут воспоминания.

Прошлое на то и прошлое, чтобы о нем лишь вспоминать, только вот не с такой придурочной улыбкой на лице.

Мне было сложно. Отпустить ее. Забыть – тем более. Хотя, как показывает практика, я не забыл. Да и вряд ли вообще подобное можно стереть из памяти.

Вроде всего четыре года, а на деле целая жизнь. Далекая и абсолютно другая. Местами даже абсурдная.

После крайней операции прошло почти два года. Наверное, именно это можно назвать рубежом моего возвращения в нормальную жизнь. С определенными дефектами, конечно, но все же.

Не думаю, что наш с Таткой союз стерпел бы эти три мучительных года.

Я срывался. Загонял себя в угол. Злился. Особенно когда не получалось, особенно когда приходили плохие результаты. Например, операция номер семь только ударила по карману, но вот состоянии мое не изменила. Боли продолжали преследовать. Они и сейчас преследуют. Только не выворачивают кости. Не затуманивают сознание.

На столе вибрирует мобильник.

– Здорово, Серёга.

– Здорово. Я, вообще, по делу. Ты вроде как с моей сестренкой виделся, конспирация отменяется, так что предлагаю встретиться.