Он, конечно, знает, что со мной, но слава богу не требует объяснений.

Мы вообще с Сашей мало разговариваем, несмотря на то, что он за стеной.

Мне не хочется ни с кем говорить.

Вместо этого я все прокручиваю и прокручиваю в голове нашу встречу с Владом. Вспоминаю его слова и его безразличие.

На третий день ближе к вечеру желудок сводит от голода.

Я вспоминаю, что после разговора с Владом я толком ничего не ела, если не считать пары яблок. Наверное, мне все же стоит перекусить, если я не хочу заболеть от голода. Тогда я только прибавлю проблем Саше и его маме, которая уже начала волноваться из-за того, что я пропускаю ужины.

Поднимаюсь с кровати и бреду на кухню.

Саша привычно выходит из своей комнаты, но увидев, что мой путь лежит не в сторону входной двери, мгновенно успокаивается.

Его незримая гиперопека раздражает меня в очередной раз.

Я ставлю чайник, а пока вода нагревается, осматриваюсь по сторонам.

На окне стоит графин с каким-то компотом. Я подхожу к нему, беру стакан и наполняю его до половины. Выпиваю, попутно раздумывая из чего он сделан. Кажется, черная смородина. Вкусно.

Делаю еще несколько глотков, а потом усаживаюсь за стол и тянусь к печенькам, красиво разложенным на большом блюде.

Беру одну штуку и начинаю жевать, попутно запивая ее компотом.

Чувствую, как с каждым глотком ко мне возвращается сила и желание что-то делать.

Видимо это из-за того, что компот сладкий. Мне нравится этот эффект.

Встаю, подхожу к окну и заново наполняю стакан, теперь уже до краев. Снова начинаю пить, вприкуску с печеньем.

А потом еще раз повторяю эти же действия.

Настроение выправляется так стремительно, да и сил прибывает. А еще меня вдруг начинает окутывать настоящая злость.

Он говорил мне все это, а я просто стояла и молчала? Как я могла допустить? Нет, я неправильно сделала. Я должна была сказать ему в ответ, что он тоже ничего для меня не значит. Ровным счетом ничего.

Должна была сказать, что сама с ним только играла.