— Постой, — вдруг негромко произнес его новый знакомый глубоким низким голосом. — А на чем я поеду?

— Ну, такси возьми, что тебе стоит! — уже садясь в машину, улыбнулся ему Давыдов. — Или прогуляйся, погода отличная! Давай, до вечера! Родина тебя не забудет! — захлопнул он дверцу и сразу же рванул с места, не дожидаясь, когда заторможенный бандит очнется от столбняка, и чувствуя прилив адреналина от собственной фееричной наглости.

Давыдову не терпелось оказаться дома и посмотреть на реакцию своей разбалованной англичаночки, когда она увидит, на каком авто он собирается ее сегодня покатать по городу, и он гнал «Мерседес» по знакомым улицам, невольно восхищаясь инженерной продуманностью каждой детали, плавностью хода и плотностью руля у этого мощного автомобиля, который оказался необычайно легок в управлении.

Припарковав машину у подъезда, Данил взлетел по ступенькам и, кажется, испугал вышедшую встречать его в коридор Элю своим внезапным появлением.

— Ты уже со службы? — удивленно раскрыла она глаза, стоя посреди прихожей в его полосатом тельнике, словно в свободном платье, и Данил не мог сдержать улыбку умиления от ее трогательного домашнего вида. — Что-то недолго вы там служите! Плов еще не готов.

— Плов?! Ничего себе! — восхищенно смотрел на нее Давыдов. Запах в квартире стоял действительно потрясающий, и просто отлично, что до готовности ее плова еще оставалось свободное время.

— Слушай, подожди… — пыталась она отступить, совершенно правильно понимая его ближайшие намерения. — Я же из кухни только. Мне в душ нужно!..

— Не нужно! — подхватил ее под колени Данил, сразу же уволакивая в спальню и всеми легкими втягивая неповторимый афродизиак ее вспотевшего тела, который так редко можно подловить и который просто с ума его сводит. Вот это день у него сегодня — сплошное везение!

Он намеренно растягивал себе удовольствие, наслаждаясь вкусом и естественным ароматом ее влажной матовой кожи, и к моменту выхода на финишную прямую завелся так, что перестал контролировать свои действия вообще, снова впадая в звериное состояние, и сам не в силах понять, что именно хочет с ней сделать: затолкать себе вовнутрь, задушить, разложить на атомы?.. Это все было похоже, это все было близко, и он грубо захватывал ее волосы, толкая резко и максимально глубоко, он заставлял ее вскрикивать и сам не мог сдержать стона, когда, казалось, не хватает последнего шага, одного действия, чтобы достичь с ней чего-то неведомого, никому больше не доступного… Но наступила просто ярчайшая разрядка, после которой он снова чувствовал прилив бесконечной к ней нежности, успокаивая и шепча признания.