Мышка выгибается. Постанывает. Царапает мою шею.

Я уже в ней. Мы сливаемся в блаженном экстазе.

- Ты сейчас думаешь о рыбалке, - обиженно ворчит Мышка в момент, когда я переворачиваю ее на бок.

- Нет!

Вообще забыл! А там, между прочим, клёв… Пофиг.

Даже если сейчас прямо передо мной окажется удочка с прыгающим поплавком, и я буду точно знать, что на том конце десятикилограммовый сом… я просто отвернусь. Безо всякого сожаления.

- А на моем месте ты представляешь жирную карасиху! - продолжает дуться Мышка.

Я ржу. Это реально смешно!

Мышка тоже начинает смеяться.

Ржать во время секса - особое удовольствие. Потому что от смеха Мышкина норка сокращается в неровном темпе. Не совпадающем с моими движениями. И этот рассинхрон дает особый, ни с чем не сравнивый кайф.

Когда Мышка перестает смеяться, я ее щекочу. Она брыкается и снова хохочет. Я ускоряюсь. Она прижимается ко мне, обхватив меня своими длинными ногами на шпильках. Она стонет от удовольствия и смеется от щекотки одновременно.

Я тоже лыблюсь во весь рот. Трахать смеющуюся Мышку - это нечто! .

К финишу мы приходим одновременно. Под мое ржанье, хихиканье Мышки, под наше совместное страстное рычание и содрогание.

- Зачем ты меня щекотал? - пищит Мышка, расслабленная в моих объятиях.

- Так прикольнее.

- Ты извращенец!

- Еще какой.

- Пойдешь обратно на озеро?

Я замираю. Молчу. Сохраняю предельную осторожность.

- Да иди уже! - толкает меня Мышка.