* * *

- Дыши, - говорю я Мышке.

- Я дышу.

Из ее груди вырывается слабый стон.

- Я мороженку хочу, - выдыхает Мышка.

И я срываюсь с места, оставив ее с медсестрой. Знаю, что в холле больницы есть магазинчик. Прилетаю обратно, вручаю Мышке эскимо на палочке, пломбир в стаканчике, фруктовый лед и ее любимое “Бородино” в глазури. Мышка выбирает пломбир. Медсестре я отдаю эскимо, сам беру фруктовый лед.

В палату заглядывает врач.

- Как тут у нас дела?

Смотрит, как мы все трое облизываем мороженое, и смеется.

- Это вам, - я вручаю ему “Бородино”.

- А знаете… не откажусь. Вкусно, кстати.

- А-а-а! - стонет Мышка.

Я забираю у нее недоеденное мороженое. Роняю. Пытаюсь ее обнять. И поцеловать. Но она кусает меня за губу. А потом лежит, откинувшись на подушку, с капельками пота на лбу, такая маленькая, замученная и несчастная, что я чувствую: сейчас разревусь от бессилия. Я ничем не могу ей помочь!

- Где мое мороженое? - раздается ее голосок.

- Я его уронил…

- Тогда сделай мне массаж!

Я массирую ей ступни каждый вечер, смазываю их детским кремом и упаковываю в хлопчатобумажные носочки - так Мышке лучше спится. И сейчас эта привычная домашняя процедура успокаивает нас обоих… Или только меня?

* * *

Меня выгнали! Не пустили на роды. Еще и нашатырку под нос сували… Да не собирался я в обморок падать! Просто, когда во время очередной схватки Мышка не застонала, а закричала, я схватился за штатив с капельницей. И чуть не уронил всю конструкцию. Идиот… А потом еще сшиб тумбочку. Сам не знаю, как это получилось.

Но я в порядке! Мне-то что. Это Мышка умирает от боли…