Зато родительница Джеймса была жива-здорова. Чопорная сухопарая дама во вдовьем наряде сидела напротив, обмахиваясь черным веером. Должно быть сейчас хозяйством занимается именно она.

Элизабет украдкой посмотрела на свекровь. Та поймала на себе ее взгляд, но ее бескровные губы даже не дрогнули в намеке на улыбку.

«Надеюсь, мы с ней поладим, — ободрила себя Элизабет, но что-то внутри подсказало: — Просто не будет».

— Это все ваши поля? — спросила она, чтобы хоть как-то разбавить затянувшееся молчание.

От звука ее голоса, Джеймс вздрогнул, словно очнувшись от сна.

— Вы что-то сказали? — переспросил он.

— Сынок, твоя жена спрашивает, наши ли это поля, — пришла на помощь свекровь и тут же сама ответила на вопрос: — Да, милочка. Все, что вы видите вокруг, принадлежит нам. Наша плантация называется «Персиковая долина».

— Какое красивое название, — улыбнулась Элизабет. — Здесь, должно быть, очень сладкая жизнь.

В ответ на этот неуклюжий комплимент миссис Фаулер изогнула бровь.

— Вовсе нет, дорогуша. Ничто не дается нам просто так. Чтобы добиться процветания, мы вынуждены трудиться, не покладая рук. Еще мой отец, царство ему небесное, выращивал здесь лучший хлопок во всей округе.

— Ваш отец?

— Да, изначально этот участок принадлежал ему. Он дал мне его в приданое, когда я вышла замуж за мистера Фаулера, упокой Господь его душу. Владения наших семей лежали по соседству, и мой супруг присоединил это поле к «Персиковой долине».

В ее тоне почудилась нотка осуждения. Не понимая его причины, Элизабет вежливо улыбнулась.

— Раньше, вступая в брак, люди думали о том, как приумножить благосостояние семьи, — продолжила миссис Фаулер. — Молодежь чтила традиции. Но сейчас, увы, уже не те времена…

Свекровь замолчала, многозначительно поджав и без того тонкие губы. На душе неприятно заскребло.

«Это просто старческое брюзжание или камень в мой огород? Упрек в том, что я северянка?» — подумала Элизабет.

В поисках поддержки она посмотрела на Джеймса. Тот равнодушно разглядывал окрестности, не слушая, или делая вид, что не слушает этот разговор.

В груди стало тесно, и Элизабет вдруг остро осознала, что оказалась вдали от дома в чужом краю. Дядюшка сразу после венчания отбыл в Трентон. Хорошо хоть Анна — ее личная горничная — согласилась последовать за хозяйкой на Юг, и сейчас сидела рядом, обмахиваясь веером так энергично, что оборки ее чепца раздувались как паруса.

Вчера в номере гостиницы Анна тактично поинтересовалась, знает ли Элизабет о том, что происходит в первую брачную ночь. Кое-что Элизабет знала. Как бы строго отец и преподавательницы женского пансиона не следили за ее воспитанием, ей доводилось тайком почитывать французские романы. Там — расплывчато и метафорично — описывались некие вещи, о которых неприлично говорить вслух. А еще она как-то нашла в кабинете отца медицинский справочник. Статьи в нем изобиловали научными терминами и латынью, но кое-что Элизабет все-таки поняла.