Вкладываю в свой взгляд все чувства, которые сейчас испытываю. А я буквально в агонии…

– Я тебе не скажу, – качает головой Рязанова. – Ты тоже виноват, Кирилл. Из-за тебя в том числе я лишилась подруги.

Да, знаю. Дашке этот месяц было нелегко. Но не сложнее, чем мне. И всё же она впустила меня в комнату и даже согласилась поговорить – что уже дохрена.

– Прости, – выдыхаю я. – Прости… Но я потерял намного больше, чем просто дружбу. Ты же понимаешь это?

– Ещё бы! – фыркает она. – Вы как парочка из слезливой мелодрамы, честное слово. Она страдает там, а ты здесь. И сами всё это с собой сделали! Не в состоянии просто взять и поговорить…

Но все её упреки я не слышу. Важна только одна фраза…

– Она страдает по мне? Ты с ней говорила?

– Конечно, – живо кивает Дашка. – Я говорю с ней каждый день.

– Где она? Помоги мне её найти! Умоляю тебя!

– Я тебе не скажу, Кирилл. Не имею права. Ася просила меня этого не делать. И, чтоб ты знал, я не одобряю этого её решения. И надеюсь, что ты не отступишь и будешь искать её.

– Не отступлю, – заявляю твёрдо.

Губы Дашки дрожат в улыбке. Глаза сужаются в лукавом прищуре.

– Похоже, тебе придётся сыграть в игру. Финальные прятки. Тебе придётся найти Асю самому.

Но поиски в городе с населением в шестьсот пятьдесят две тысячи человек (учитывая перепись того года) – это ведь не то же, что прятки в школе, чёрт возьми!

Ладно…

Я найду её!

– Прощай, Рязанова.

Закинув сумку на плечо, переступаю порог комнаты.

– Не говори «прощай», Кирилл, – кажется, в глазах Дашки блестят слёзы. – Я уверена, что мы будем где-то совсем рядом…

И вновь повторяет: