Мою кислую мину Тёмыч сразу замечает и добродушно толкает в плечо.

– Да ладно тебе, бро! Хочешь, я поклянусь, что он даже не посмотрит на Аську с каким-то двусмысленным подтекстом?

– На крови клясться будешь? – усмехаюсь.

Артём расплывается в улыбке.

– На ней, конечно. Тогда клятва будет самой настоящей.

Машинально разглядываю свою ладонь. Там шрам от той школьной клятвы. С годами это стало казаться такой глупостью. Но всё же… Иногда я мысленно возвращаюсь в то время, когда встретил братьев Соболевых в Америке.

Они мне помогли. Стали моими друзьями. И ничего не просили взамен. Разве что хранить тайну об их отце – домашнем тиране. И если бы не странная влюблённость Тимура в Асю…

Мы довольно долго молчим. Подъезжает ещё одна машина. Моя тёща и бывший директор нашего пансиона. Теперь он её муж.

Выбираемся из тачки, здороваемся. Между Артёмом и приехавшей парой завязывается разговор, а я нетерпеливо хватаю букет с заднего сиденья и перемещаюсь во двор роддома.

Как раз в этот момент из его дверей выходит Дашка.

– Она уже идёт! – заявляет, сияя от улыбки.

Ася. Она идёт. С нашей малышкой.

Душу переполняет трепетом от скорой встречи. Поднимаюсь по ступенькам. Обернувшись, вижу, что Татьяна Геннадьевна идёт за мной следом.

Наши отношения стали намного лучше. Иногда я даже зову её мамой. А она, обращаясь ко мне, говорит «сын».

Директор достаёт из машины надувные шары, и они с Артёмом тоже подходят ко входу.

Я осматриваю нашу небольшую компанию. Ася обрадуется, увидев Дашку. И тому, что я терплю присутствие Артёма. Вдруг возникает мысль, что, возможно, нам действительно стоит поддерживать дружеские отношения. И даже с Тимуром увидеться…

Иногда, очень редко, но мне всё же не хватает Соболевых. Особенно Тима. Он заряжал меня своей дикой энергией. Мне это нравилось.

Двери распахиваются, и я наконец-то вижу Асю. Подбегаю к ней, сжимаю в объятьях. Такая худенькая… Привёз её сюда с огромным пузом, а теперь его нет, и остались только огромные глаза на усталом худом личике.

На секунду она зарывается носом в ворот моей куртки. Кажется, всхлипывает. Прижав одной рукой Асю к себе ещё плотнее, с извиняющимся видом протягиваю вторую к свёртку в руках акушера. Не могу оторваться от жены и очень хочу подержать дочку. Одновременно.

Он бережно отдаёт мне свёрток. Ася поднимает взгляд к моему лицу, а потом смотрит на спящую дочку. Шепчу севшим от волнения голосом: