– Мамушка, мне так плохо сейчас, так плохо! Мелани, ведь я тоже не знала, как сильно люблю ее, а она всегда была мне так предана и не променяла меня даже на Индию. Я же вела себя так гадко по отношению к ней, ведь ты знаешь все, ты знаешь!

Скарлетт в отчаянии ухватилась за рукав мамушкиного капота и принялась теребить его изо всех сил, вкладывая в этот непроизвольный жест всю свою боль.

– Ну полно, полно Вам убиваться, ведь теперь уже все по-другому – приговаривала Мамушка, поглаживая своей черной рукой трепещущие пальцы Скарлетт. – Да и разве мало Вы сделали для нее? Выпейте чайку, да и успокойтесь. Вам теперь надо бы лечь в постель, положить горячий кирпич и укутаться в одеяло, чтобы часом не заболеть! А я посижу рядом пока Вы не уснете, а проснетесь, и сразу станет легче – увещевала Скарлетт любящая нянька, призывая на помощь старые детские уговоры.

Скарлетт машинально принялась за чай с пирожными. От пролитых слез и сознания того, что часть своей боли она переложила на надежные плечи Мамушки, ей стало легче. И Мамушка, вполне довольная собой, с одобрением посмотрела на свою любимицу.

Как ни старалась Скарлетт избежать разговоров о смерти Мелани, ей не удалось. Лишь только соседи узнали, что она приехала в Тару, тут же начались визиты в поместье. Уже на следующий день первой прибыла. Беатрисса Тарлтон со своими четырьмя дочерьми и единственным одноруким зятем, за которого все-таки удалось выйти замуж самой рыжей из сестер Тарлтон, Бетси. А спустя полчаса верхом на вороном породистом жеребце прибыл и сам хозяин этого огненно-рыжего семейства, Джимми Тарлтон. Пожилой джентльмен, прошедший войну, держался в седле молодцом и выглядел вполне бодрым для своего возраста. Миссис Беатрисса, наоборот, изрядно сдала с тех пор, как они со Скарлетт виделись в последний раз. Эта миниатюрная изящная женщина стала совсем худой, высохшей как осенний куст кизила. Ее щеки сделались дряблыми, а волосы усердно обласкала седина. Однако при всем при этом, ее глаза продолжали оставаться такими же живыми и властными, а движения шустрыми и уверенными.

Следом за Тарлтонами, в течение еще двух дней Тару посетили все ближайшие соседи графства. И Скарлетт, осунувшаяся, бледная, набравшись терпения, вынуждена была рассказывать им всем по очереди о случившемся несчастье. Уезжая от нее, соседи сочувственно прощались и желали ей всего хорошего, и их искренняя доброта в какой-то мере согревала ей сердце.

Почти три недели Скарлетт находилась в Таре. Никто из близких не знал о том, что произошло у них с Реттом и ее удрученное состояние приписывали одной только потере подруги. Ей старались не-докучать и она была предоставлена себе и своей красной земле, которая всегда вливала в нее новые силы. Скарлетт радовалась тому, что урожай в этом году будет хороший. Она окидывала взглядом созревающие коробочки хлопка, готовые, казалось, тотчас же лопнуть от прикосновения руки или дуновения ветра и в очередной раз, не без гордости думала, что все это белоснежное великолепие, покоящееся на зеленых ветках, сохранилось в Таре благодаря ее давним стараниям. Какой дальновидной оказалась она в те трудные послевоенные годы, пытаясь сохранить имение любой ценой! Конечно, все теперь было по- другому, не так, как до войны.