Передают, что Борис просил не волноваться, беречь себя. Проблема решается. Мне не звонят, чтобы не беспокоить.

Я могу чем-то помочь?! Нет… Не могу.

От бессилия тошно.

Не улетел Роберт?.. А я так надеялась!

Мне становится стыдно, что я своим "наследством", создаю столько проблем бабушке Наталье и самому Чадову. А сама как беспомощный ребенок...

Сидя за столом, ставлю две Стёпины игрушки - роботов трансформеров друг напротив друга.

Роберт и отец.

Как жаль, что я не могу их стереть из нашей жизни.

Роберт... Он никогда не казался мне сильным. Но была в нем такая упертая целеустремленность во всем. Иногда переходящая грань разумности. И своеобразный перфекционизм... И ещё много чего, что я игнорировала. Мне было неинтересно копаться в нем. Я жила в своих грёзах всегда, книжках, фильмах...

Хватит!

Отринув личное, пытаюсь проанализировать его, как пациента. Я хочу надавить на него, чтобы он от нас отстал.

Нас учили на психологии работать с людьми в неадекватном состоянии, психопатами, шизофрениками, выпавшими в бред, в манию...

Мне кажется, Роберт приблизился к границе.

И чем дольше, я сижу за этим листом и диагностирую его, тем больше прихожу в ужас. Потому что если я правильно все понимаю, он не отстанет... Шизоиды с бредовой идеей очень уперты в сохранении своей картины мира.

И никаких доводов из объективной реальности не принимают. Он просто не остановится!

В груди у меня разворачивается черная воронка. Я не принимаю это! Я не готова, что он будет такой же вечной угрозой как отец!

С ненавистью смотрю на эти фигурки.

Стёпа залезает на стул напротив с ногами.

- Во что ты играешь? - ставит локти на стол.

- В войну... - вздрагивает мой голос.