Потом начался другой этап: я кругами ходила по комнате и повторяла: «Я сильная женщина, я выживу!». Постепенно мне стало чуть легче. Да и нужно было на что-то жить, что-то есть. Другая подружка еще по Душанбе, Валентина – настоящая оказалась подруга, не то что эта Света! – устроила меня продавцом на вещевой рынок. Кто там не работал и на себе это все не испытал – тот не поймет! Помню, как-то приехали в гости родственники, заглянули ко мне на работу. Полчаса потоптались на морозе и говорят: «Как же ты выдерживаешь на таком лютом холоде с 9 утра и до вечера? У нас уже ноги отваливаются!». А вот так! Выпивать начала, конечно. Сперва по вечерам только, чтобы прийти в себя и не расклеиться, а потом и днем уже, как почти все там. Наплевать уже на все было! Жила, как рабочая лошадь – не думая, брела по кругу. – Жанна снова замолчала, погружаясь в воспоминания: – Пять лет я ждала, что Юра вернется. Когда узнала, что у нас наконец будет встреча, купила модные сапоги, секси-свитер, сделала химию. Он, когда меня увидел, спросил с интересом: "Что это ты такая красивая?" – я же на нервной почве очень сильно похудела. Я отвечаю загадочно: "Может быть, для тебя". А он мне: "Знаешь, я хочу пожить один".

– Подожди, Юрий же тебя ограбил!

– Разговор о деньгах даже не шел, настолько безумно я его любила и надеялась, что он вернется. Но когда я по телефону попросила вернуть хотя бы мои сережки золотые, он сказал, что привезет – и исчез навсегда. Я не знаю, почему я так его любила. В постели он не был хорош, влиял алкоголь. -Жанна взяла новую сигарету. – Помню первое время в Москве уже после того, как ушел Юра: была у меня такая подружка Вика – почти единственный человек в белокаменной, кого я тогда там знала. Валю я уже позже встретила. Мне было так плохо: коммуналка эта ободранная, Олег-алкоголик, муж фиктивный меня достает, денег клянчит, угрожает – от всего этого просто выть хотелось. А к Вике приедешь и отдыхаешь душой: отдельные хоромы, уютно, чисто, светло, тепло! Словом, настоящий дом, по которому я так тогда тосковала. И вот на этом-то Вичка меня и подловила. У нее хахаль был, к которому она бегала, а мне говорила: слушай, переспи пока с моим муженьком, отвлеки его – ну что тебе стоит? Это я сейчас понимаю, что она меня просто использовала, а тогда я даже не могла этого осознать. Мне так нужны были близкие люди, хоть кто-то рядом, что я рада была прощать и терпеть все, лишь бы меня не бросили опять.

– Как я тебя понимаю!

– Однажды захожу к Вале в палатку, смотрю – девчонка сидит, лет 9-ти. Худая, смешная, одетая в какое-то рванье не по размеру. И булку жадно лопает, что Валя ей дала – та ее подкармливала, вот она к ней и бегала. Звали ее Ирка Ватрушкина, и была она из многодетной семьи: родители-алкоголики, дети все неизвестно от кого. Никто ими не занимался, вечно они были грязные и голодные. Мне эту девчонку стало жалко – такая же никому ненужная бездомная беспризорница, какой я себя чувствовала тогда! Я ее стала иногда брать к себе, мыть. Она даже оставалась у меня ночевать. Короче, мы с этой Ватрушкиной подружились. Ей хоть и было 9 лет, но она понимала абсолютно все, потому что жизнь у нее была посуровей, чем у многих взрослых. Она за свои коротенькие годы хлебнула немало лиха. Помню, однажды идем мы с ней с рынка, сумки с едой тяжелые тащим, ноги в сугробах вязнут, мокрый снег сверху сыплет, и я ей говорю: «Ты представляешь, сейчас придем, а там опять этот чертов алкаш Олег приперся деньги клянчить!». А она мне так по-взрослому отвечает: «А ты не думай об этом – сейчас же нам хорошо?». Я эти слова 9-летнего ребенка запомнила надолго. Как они мне помогали не раз!