— Родная, мне всё равно, где жить, — ответил я, обнимая её после того, как она уложила сына в люльку и вернулась на кровать. — Лишь бы с тобой. И сыном… Если ты захочешь — будем жить здесь. Если хочешь вернуться туда — вернёмся. Решай сама.

— Мне тут нравится, — ответила она. — Я полюбила это место. Город рядом, и в то же время тут так спокойно, уютно. Море… И горы. Мальчику тут хорошо будет.

— А тебе?

— Мне — тоже. А тебе, Богдан?

— Мне хорошо там, где ты, родная моя…

Я поцеловал её, стараясь стереть все её сомнения, если они ещё остались. Надя приподнялась, глядя мне в глаза.

— Малыш уснул, — игриво сказала она. В её глазах снова загорелось желание. — Ты… хочешь еще?

— Хочу? Ты издеваешься? Я с ума схожу по тебе, родная.

Её улыбка словно комнату озарила. Посмотрел на неё в тоненькой шелковой рубашке.

— По-моему, на тебе слишком много одежды, Надя…

— По-моему — тоже… — сказала она и тут же подняла руки, снимая ненужную легкую тряпочку, обнажая тело, о котором я так долго мечтал, которое так долго было скрыто от меня.

— Я снова поправилась, увы… — вздохнула Надя. — Придётся опять брать себя в руки. Или… попросить тебя снова меня бросить! Мне тогда легче худеется.

— Я тебе попрошу! Так попрошу — мало не покажется!

— Попроси…

Я не помнил, чтобы раньше она была такой игривой, но мне это дико нравилось! Заводило еще сильнее, хотя, казалось, я уже и так дошёл до предела.

Любил её страстно, огненно, даже жёстко, глядя прямо в глаза, каждым движением давая понять, что не отпущу ни за что, люблю и любить буду.

А потом… Медленно доводил её до экстаза, нашептывая слова любви, и говорил о том, что еще хотел бы сделать с её сочным, манящим, таким чувственным и красивым телом. Ведь она для меня — идеальная. Потому что любима мной.

После Надя прижалась ко мне, лаская пальчиками грудь, а на меня снова накатило.

— Родная, прости меня, я…

— Молчи, — приложила она пальцы к моим губам. — Не надо. Давай… не будем больше вспоминать это. Никогда. Слышишь? Не хочу вспоминать. Хочу видеть только хорошее.