— Один, — стыдливо признается.

— Сергей, — кричит Эд, потом понижает голос. — Не ври мне.

— Один, — уже четче, с обидой, что ему не верят.

— А что твоя стерва или подожди, — догадывается он. — Брюс — паразит, — цыкает он, ведет головой, мычит от таких догадок. А вот теперь Эд по-настоящему злится. Встает грозной горой, надвигается, но быстро приходит в себя.

— Хорошо, с этим мы разберемся позже. Давай подумаем, — он прислоняет ладонь к горячему лбу, трет. — Ты прилетел в страну рано утром, на своем самолете. Так?

— Нет, — заявляет Сергей, — я взял билет на чартерный рейс.

— Но почему? — удивляется друг. Как так получилось, цепляется он за мысли, ведь Сергей ненавидит летать, да и еще на общих самолетах.

— На момент даты вылета механик сообщил, что самолет поврежден, и надо подождать еще несколько дней, а я и так сильно там задержался.

— Значит, все знали, что ты полетишь не на своем самолете?

— Скорее всего, да, — прокашливается Сергей и тянется за водой.

Тонкая трубка капельницы мешает, держит его на привязи. Мужчина злится и выдергивает острый кончик из распухшей вены. Бледная струйка крови сползает к запястью. Эд непреклонен, но стакан падает, и аккуратно пальцем стирает алую кривую. Сергей делает несколько больших глотков, смачивает связки.

— Теперь все понятно. Убийца спокойно узнал твой рейс, вычислил дорогу, по которой ты поехал в город. Все было спланировано заранее.

— Ты же понимаешь, что это не может быть из-за Америки. Я не высовывался, и вряд ли свои могли предать.

— Кто свои? Брюс, этот старый наркоман? Или Анна? Там нет своих! — переходит опять на крик Эд.

— Уймись, я знаю, что говорю, — гневно прерывает его Сергей, идет в наступление, выкладывает последние силы и со вздохом обмякает на подушках. — Это кто-то из левых. Может, Виктор?

— Хорошо, я разберусь, — превращается в подчиненного парень.

— Что насчет Ани? — наконец-то интересуется Сергей. Он вспоминает видео, бледнеет еще больше, сердце заходится в припадке, а приборы начинают истошно орать.

— Сергей, что с тобой? — Эдик подбегает к другу, трогает за лицо, паникует. Этот звук сводит с ума.

В палату вбегает врач, бесцеремонно отталкивает ничего не понимающего парня, быстро вкалывает что-то в вену больному. Злится на вырванную капельницу и на зеленого Эда. Через пару минут приборы замолкают, а дыхание Сергея восстанавливается.

— Я же тебе говорил, что ему нельзя волноваться, — ругается Даниил, крутит реле на мониторе. — Пуля не убила, так ты решит довести дело до конца? Сергей Александрович, вам лучше? — он трогает лоб больного, осматривает чуть съехавшие бинты, — прошу вас не шевелитесь, а то шов может разойтись.