И тут меня осенило! Какие деньги я ему должна. Прижимая сумочку к груди, смотрю ему в глаза и жду информацию.

Он перестает переговариваться со своими псами и переводит пристальный взгляд на меня.

– Язык проглотила?

Его интонация спокойна, но ничего хорошего не сулит.

– Жду, – прижимая плечами, пытаясь скрыть дрожь во всем теле, да и показывать свой страх не хочется.

– Не поцелуя, я надеюсь, – ухмыляется холодной ухмылкой, которая делает его похожей на хищника.

– У вас принято похищать людей и целовать? – хохочу истерично и сильнее сжимаю сумочку, потому что мне не нравится его колючий взгляд, которым он скользит по моему телу.

Смотрит так, что мурашки по телу, а в горле у меня назревает ком, который вряд ли смогу проглотить.

– У нас принято убивать тех, кто ворует. Где мои деньги, Лисица?

– Какие деньги?

Так стоп, я умирать не хочу. Кручу головой по сторонам и оцениваю ситуацию. Ага, как же. Церберы на каждом шагу. Куда и как бежать? Понимаю, что в западне. Тогда нужны переговоры.

– Американские, зеленые, – пожимает плечами хладнокровно, глядя леденящим душу взглядом. – Те, которые ты украла из сейфа и слиняла, бросив меня с разбитым сердцем одного.

Он делает шаг вперед ко мне, и я кожей ощущаю его ярость. Она так и парит в воздухе и давит на меня.

Что?! Он колется палёной наркотой?

Отступаю назад и нервно хихикаю. Я кроме пяти сотен долларов зарплаты в месяц, другой зелени не вижу.

– Я ничего не крала! И я вас, мужчина, не знаю! По крайней мере лично.

Мужчина переводит холодный взгляд на Глеба.

– В кабинет, оформи по красоте.

– Да, шеф.

Меня хватают и тащат куда-то вглубь дома. Заходим в огромный роскошный кабинет. В нем дорого все – начиная со стола из дуба, заканчивая картинами и тяжелыми занавесками на окне.