- Пеленочку сначала постелите, - сказала мне и кивнула на стопочку чистых пеленок.

Арес сам взял одну, расправил.

- Слезь на секунду, солнышко, - попросил меня.

Солнышко.

Внутри кипит возмущение.

- Выйди отсюда, - потребовала.

Он переглянулся с Ларисой. Посмотрел на меня.

- Рита, - наклонился к моему лицу.

Я уже и забыла, каково это, вот так близко, за эту чокнутую неделю ощущения в памяти померкли, и гипнотический взгляд карих глаз я вспоминала только ночью, когда представляла, как выберусь отсюда и мы, спустя месяцы, встретимся где-нибудь в театре, меня будет держать под руку качок, мастер спорта…

Который Северских поставит на место.

Дура я, конечно.

И мечты дурные, в его красивое лицо смотрю.

И никакой супер-качок не сравнится с этим подонком.

- Трусики почему мокрые? – шепотом спросил Арес. И показал мне тряпочку, зажатую в кулаке.

- Потому, что нет у меня сменного белья, - выдернула у него трусики. – И, вообще, никаких вещей. Бросили в своем логове. Горничные издеваются. Управляющая с кислой мордой по пятам ходит. Учителя придираются. Охрана угрожает, - выложила ему всё, что накопилось. – Сколько мне еще расплачиваться за эту проклятую лодку? Я тебе другую куплю. Катер. Яхту. Я хочу домой.

- Маленькая, - он присел на корточки рядом с моим креслом. Закивал. Негромким, участливым голосом заверил. – Я разберусь. Не психуй.

- Я не психую, - растерялась. Готова была обороняться, воевать, но разве можно кричать, когда в ответ разговаривают ласково и смотрят с теплотой. – Хватит меня забалтывать.

- И не собирался. Я же сказал – услышал тебя. Виноват. Но сейчас надо осмотр пройти, врач ждет. Поднимись, я постелю.

Общается со мной, как с глупенькой.

И все мои жалобы мимо ушей пропустил.