Подушечкой задела набухшую головку. Липкую каплю смазки.

И сглотнула слюну.

Прошлой ночью на сцене этот мерзавец был груб. Даже не груб, он с катушек слетел, без остановки и жалости вбивал член мне в горло, а я даже стукнуть его не могла, ведь меня держали за руки.

Арес.

Все они гребаные эгоисты, живут одними лишь наслаждениями, людьми управляют, как куклами, дергают их за ниточки.

Но вот Севастиан…

Высвободила руку из пальцев Тима и ладонями уперлась в постель.

- Тебе ничего не будет, - заявила.

Перекинула ногу через бедра Севастиана.

- Моя девочка, - он широко улыбнулся на мой выбор и резко подался вперед. Грудью влетела в его грудь и вдохнуть не успела, он обхватил меня за талию и дернул.

Рывком усадил на себя.

Заорала, когда член ворвался в мокрые складки.

С размаху и до конца.

Ударилась бедрами в его бедра с громким влажным шлепком.

И застонала от удовольствия.

Плевать мне, на всё плевать, кажется, что неделя в их ненормальном доме стоила этого – крепких объятий, горящего мужского взгляда, лица, что расплывается перед глазами в дурмане похоти и чувства, вот этого, горячего и твердого внутри меня, что так тесно заполнило.

- М-м, - схватилась за его широкие плечи, отталкивая от себя. Ладонями уперлась в тренированную грудь, заставляя лечь обратно в подушки. Хрипло приказала. – Не вставай.

Севастиан послушно опустился. Медленно, не отводя от меня глаз, с его губ не стирается эта дьявольская полуулыбка, она швыряет меня на его волну.

Туда, где порок правит миром, где вместо воздуха похоть вдыхаешь, туда, где черная страсть травит тело, где душу за одну ночь продать готов.

Наклонилась.