— Прости, Ангел.

— В конце концов, извиняться не за что, и в любом случае извиняться нужно не тебе. Если бы я дала ей минуту, о которой она просила, то высказала бы все, что считаю нужным, она бы уже давно убежала от меня.

— Она играет в свои игры, — ответил Майк, и я промолчала.

Я не так хорошо ее знала. Майк изучил ее очень хорошо. Но она искренне, хотя и удивительно и несколько трогательно, хотела получить от меня помощь.

— С этим покончено. Давай двигаться дальше, — предложила я, все еще тихо.

Он снова изучал выражение моего лица.

Затем спросил:

— Ты упаковала свою посуду в ящики?

Я кивнула.

— Мы вернулись. Ноу дома, играет на своей новой бас гитаре. Рис передает привет твоей маме. Мы с Риси решили узнать, не нужна ли тебе какая-нибудь помощь.

Вот оно. Я знала, что мой мужчина не будет долго держать зла.

— На бас гитаре, — прошептала я. — Крутой подарок, папочка.

Губы Майка дрогнули.

— Я в порядке, милый, — сказала я ему. — Все основное сделано, но я еще немного посижу за кругом, потом мне нужно будет покрыть парочку керамики глазурью и отправить их в печь. Печь автоматически поднимает и опускает температуру, и отключается, я смогу вытащить их завтра.

Его брови сошлись вместе.

— Поднимается температура?

— Да, керамику нужно обжигать при разных температурах, сначала медленно, затем сильно, а затем дать ей остыть. Это занимает какое-то время, но моя печь делает это автоматически. Я ставлю внутрь и все. Мама проверяет все здесь перед тем, как лечь спать. Я приду завтра и вуаля! Готовая керамическая посуда.

Его губы снова дрогнули.

Мне понравилось, что он решил прийти помочь, и я подумала, это многое говорило о нем после того напряжения, как мы расстались этим утром.

Поэтому решила кое-что прояснить в непростом нашем споре.