Вот что значит чувствовать себя комфортно в собственном теле: тебя больше не беспокоят даже твои недостатки, заставляя лежать без сна, терзаясь в сомнениях. Ты принимаешь их, потому что они часть тебя, и, чтобы полностью обрести себя, нужно понимать, что хорошее идёт рука об руку с плохим.

Никто не идеален.

Может быть, поэтому я и художница. Возможно, это моя жизнеутверждающая попытка создать что — то, что станет несколько совершеннее, чем когда — либо смогу я сама, будучи человеком. Скорее всего, мне суждено блуждать вокруг да около, спотыкаясь, но мои работы могут направить меня дальше. Я знала достаточно много о Микеланджело, чтобы понимать, что он был далёк от совершенства. Но его Давид? Возможно, изваяв статую, он получил хотя бы небольшое представление о том, каково это — быть Богом. Понял, что значит быть Создателем, а не созданным.

В голову не приходило ничего, что могло бы с этим сравниться. Одно это впечатляло.

— Он великолепен.

Ева и её беззастенчивое восхищение мужчиной из камня вновь привлекли моё внимание.

— Прости, Ева. Он не доступен. — Я быстро покачала головой, и кончик хвоста тёмных волос хлестнул меня по щеке. — Он целиком мой.

— Думаю, мне придётся сразиться с тобой, Джулс, — подал голос Йен — мой сосед по квартире, подойдя со спины и положив мне на предплечья две большие руки. Прикосновение было тёплым и приятным, он шутливо раскачивал меня из стороны в сторону на манер маятника.

— Не хочу тебя разочаровывать, но почти уверена, что Давид не был геем. На самом деле, если я правильно помню, он слишком любил женщин. — Протянув руку, я сжала пальцы Йена своими. — Вирсавия[6] не вызывает никаких ассоциаций?.

— Дай парню помечтать. — Он положил тяжёлую руку мне на плечо и наклонился вперёд, золотистая чёлка упала ему на глаза. Радужки его глаз как всегда зелёные, но на фоне изумрудного блейзера они казались на несколько оттенков темнее, чем обычно, и из — за исходившей из них энергии он выглядел необыкновенно привлекательным. Своей ленивой улыбкой и красноречивыми глазами он заставлял сердце биться чаще, никак не меньше.

Йен взъерошил волосы ладонью и повернулся к нашим ученикам, продолжая:

— А пока я предаюсь мечтам, вы начинайте делать наброски. Смело располагайтесь там, где найдёте место, и не мешайте другим посетителям. Но постарайтесь рассредоточиться. Не хочу, чтобы на всех рисунках оказалась задница Давида. — С застенчивой улыбкой, которую он отточил до мастерства еще в юности, я в этом уверена, потому что она всегда хороша и одинаково убедительна, Йен добавил: