Я так и вижу, как сейчас перекосит моих братьев от новости, что я иду. Но уж придётся терпеть, тем более, я делаю это скорее на зло.

Как в крутых фильмах про таких девчонок, как я, должно было бы от обиды случится супер-преображение. Я открываю дверь, все смотрят на меня с открытыми ртами, а я выхожу в шикарном образе с голливудскими локонами и идеальным макияжем. Но чуда не произошло. Я это я, что тут скажешь. Поэтому на мне голубые джинсы, белая майка, а локоны у меня и так теперь есть.

— Я готова, можем выдвигаться.

— А идти то нам далеко?

— На сколько я помню минут пять, может быть десять.

— Отлично. Родители, увидимся ближе к утру.

— Идите уже, только смотрите аккуратно и не забывайте, что девчонки на вас.

По близнецам было очень заметно, что они не довольны, нашей с Маринкой компанией, но в слух ничего не говорили. На фоне Маринки я конечно выглядела серой мышью. Она всегда выглядела на все сто. Макияж, прическа, одежда, всё — идеально.

— Спасибо, что вытянули. Сидеть с предками зашквар. Мариночка, а как ты учишься? Мариночка, а почему ты так ярко красишься? Мариночка, а ты с кем-то встречаешься. Ужас.

— Маринка, вот видимся раз в год, а ты не меняешься.

— Я прекрасна и хочу, чтобы мной восхищались, а не задавали глупые вопросы.

— Маринка, Маринка, могла быть и посдержаннее.

— У вас не спросила, два черта из табакерки. Сыкля, а ты чего молчишь?

— А что говорить то? Ты Маринка и правда красивая, но мальчишки правы, можно и помягче.

— Вы ещё начните меня отчитывать.

— Маринка, да успокойся, не будем мы тебя отчитывать.

— Сыкля, слушай, моя мама говорила, ты нумерологией или астрологией, или ещё какой-то там штукой увлекаешься, я конечно в эту лабуду не верю, но вот интересно.

— Так если не веришь, то что интересного то?

— Ну, а вдруг по моему году рождения уже видно, что я буду певицей.

Тут близнецы не выдержали и стали громко ржать в голос.