- Ну и хер, если любишь…

Я сплевываю.

- Соображаешь, что говоришь? Чужого воспитывать?

- Почему нет? Если сдыхаешь без нее?

Я прислонясь затылком к стеклу и прикрываю глаза.

Боль пульсирует в висках, сердце тарабанит и грозит выскочить.

- Ладно, поехал я, - говорит Гордей через пару минут, - звони, если че. Не жести сильно. Ребенок не виноват…

…

Он уходит, а я остаюсь на балконе.

Еще несколько минут, и Заноза появляется передо мной.

С ватой, бинтом и, блин, перекисью в руках.

Подходит и, ни говоря ни слова, берет меня за руку.

Ведет к табурету и бесцеремонно толкает на него, вынуждая сесть.

В ее действиях нет нежности, только спокойствие, собранность и деловитость.

Подчиняюсь и она, также молча, начинает обрабатывать мои раны.

Я закрываю глаза и отдаюсь во власть ее порхающих по мне, нежных уверенных рук.

А в башке так и крутятся, так и стучат отбойными молотками по расшатанным нервам токсичные рассуждения брата.

«Какая разница, чей, если любишь, если подыхаешь без нее...»

Глава 39 Накрывает

Глава 39 Накрывает