- Надо думать.

Он силится улыбнуться, но у него плохо получается.

- Надеюсь, проваляешься здесь недолго. Твой брат просто рвет и мечет. Знаешь, он ненавидит больницы. Больше пяти минут в этих стенах, и у него начинаются приступы паники. Но ради тебя он справляется с этим. Он очень переживает за тебя. Пока ты не очнулся, ни ел, ни спал.

- Уверен, ты смогла его утешить.

- Разве что чуть-чуть. Отвлекался на ругань со мной. Но долго мы так не протянем. Так что…ты просто обязан быстро пойти на поправку.

Гордей снова усмехается.

- Слушай, - осторожно начинаю я после паузы. - Арина…она…

Я хочу сообщить, что она не уезжала никуда с Володькой и у нее ничего не было с ним. Что я забрала ее, она улетела в Турцию, и сейчас активно ведется бракоразводный процесс. Что не знает ничего про аварию, но стоит ей сообщить…

- Ни слова про нее, - цедит Гордей, и видно, каждое слово дается ему с огромным трудом.

Лицо его бледнеет, делается, каменным. - Ни слова, поняла? Знать ее больше не хочу...

Его красивые руки с длинными пальцами, лежащие вдоль туловища сверху одеяла, начинают мелко подрагивать.

- Гордей, - ахаю я...

- Ни слова...не хочу..., - произносит, словно в полубреду.

Какой-то аппарат, к которому от Гордея тянется трубка, начинает надсадно пищать, в палату тут же влетает Демьян, а следом за ним и медсестра.

- Так, спокойно, - восклицает она и тут же кидается к Гордею со шприцом. Демьян бежит за врачом.

Начинается настоящая суматоха, в центре которой стою я, расстроенная и жутко подавленная.

И это продолжается, пока Демьян не хватает меня за плечи и не утаскивает из палаты. Не толкает меня в стену и не нависает надо мной.

- Что ты ему сказала? – цедит зло, а когда я не отвечаю, начинает трясти меня за плечи.

- Что, блядь, сказала?

Я закрываю глаза и молчу.