Вдох. Выдох. Улыбаемся.

— Я проветриваю. А ночью комната закрыта.

— Где же спит, да и вообще проводит время Анаит? — подключается вторая. — С тобой в одной комнате, что ли?

Если честно, да. Почти. После смерти мамы прошёл всего месяц, и сестра пока боится засыпать одна. Я разрешаю посмотреть мульты у себя, а потом, когда засыпает, уношу её в гостиную. Ана сама решила, что на время ремонта хочет жить в ней. Но этим двум дамам такое говорить нельзя. У них слишком богатая фантазия. Никто давно не трахал, наверное, вот и бесятся.

— Проходите, — я всё ещё вежливый. Приглашаю дам в гостиную.

Разуваться? Не, не слышали.

Я босиком, малая тут тоже носится в носках обычно, а эти цацы в туфлях вламываются в царство детского беспредела. Я вообще строгий брат, но не в последний месяц.

— Боже, какой бардак! — восклицает одна.

— Ужас! — поддерживает её вторая.

«Нормально всё» — заключаю я.

Пока был на смене, тут стало гораздо чище. Сестра успела распихать по полкам свои мелочи, убрать почти всю одежду. Игрушки валяются на не застеленном диване. На подоконнике свалка карандашей, фломастеров и учебников на следующий год.

Тётки что-то пишут себе в блокнот.

— Окно открыто, — ещё одно замечание.

— Лето, — напоминаю я.

— Девочка выпадет из него, ты понимаешь? — делает большие глаза. Мне начинает казаться, они сейчас вываляться и укататься под диван.

— Ей не три года, не преувеличивайте, — вздыхаю, прислоняясь голой спиной к одному из вынесенных из детской шкафов.

— Нет, это никуда не годится. Это безответственность, Саркис, — отчитывают меня.

Следующая комната — моя. Анаит сидит на моей, естественно, тоже не заправленной (я ведь спал!) кровати, играется в телефоне. На спинке стула небрежно висит моя футболка. Тоже в краске. На столе открытая пачка сигарет и зажигалка, смятая полторашка с остатками минералки, немного мелочи, моя труба на зарядке. Ничего необычного. Сигареты только лишние. Это сразу подмечают и снова шкрябают у себя в блокнотиках.

— Сколько ты позволяешь ей играть в телефоне? — спрашивает одна из женщин.

— Часа полтора, — прикидываю я. — Нам играть некогда. Мы красоту наводим, — подмигиваю притихшей сестрёнке. Ана тут же кивает.