Снежана

— Мамотька, а мозно мы сегодня опять здесь нотевать будем? Тут так клуто! — радостный Асёнок скачет на кровати и её светлые кудряшки разлетаются в разные стороны. — И блинтики на завтлак плямо в комнату плиносят.

Обернувшись на дочь, посылаю ей вымученную улыбку — всё на что я сейчас способна. Снова возвращаюсь к блузке, в сотый раз пытаясь застегнуть проклятые пуговицы, которые никак не хотят поддаваться. Руки с недосыпа трясутся и пальцы не слушаются, словно они не мои.

Всю ночь я сегодня глаз не сомкнула. Крутила в голове вчерашний разговор с Лёшей. Иногда мне казалось, что я начинала дремать, и он мерещится мне во сне.

Закрыв глаза, медленно выдыхаю и в сотый раз пытаюсь заставить себя успокоиться.

Не могу… не могу больше об этом думать…

Моя голова настолько пухнет от бесконечного потока мыслей, что мне тяжело сконцентрироваться на чём-то одном.

Смешалось всё. И обида на Борцова за то, что он усомнился во мне. Ведь он же сам, сам назначил меня на этот проект! Ведь я же его не просила! Более того, я этого не хотела! С самого начала, как только он передал мне флешку, у меня в груди поселилось какое-то гадкое предчувствие. Словно вот-вот что-то должно произойти. Словно эта флешка, вместе с той ответственностью, которую Борцов на меня возложил — бомба с часовым механизмом. И подсознательно всё это время я ждала, когда она рванёт.

— Зайка, если ты доела блинчики, то беги чистить зубы и одеваться.

Справившись, наконец, с пуговицами, подхожу к Асе, целую её в светловолосую макушку и начинаю заправлять постель.

Я знаю, что мне не нужно этого делать. В гостинице такими вещами занимается горничная, но мне просто необходимо как-то отвлечься. Чем-то занять руки, чтобы не думать.

Хотя, о чём я говорю? Я могу здесь хоть все пять этажей отеля заправить и пропылесосить, голова-то у меня при этом свободна. И мысли в ней, как рой агрессивных пчёл, кусают, кусают, кусают…

Как? Как он мог даже мысль допустить, что я способна на должностное преступление? То есть, у него ко мне доверия не было изначально, так получается? А иначе он бы ведь не сомневался во мне.

А он сомневался… Я видела это в его глазах, то как его ломало… То, что он не хотел думать обо мне плохо, но, чёрт побери, всё равно думал!

— Мамотька, ты злисся?

— Что, зайка? — растерянно оборачиваюсь, услышав за спиной Асин голос.

Надо же, я даже не услышала, как она вернулась из ванной комнаты…

— Ты злисся? — переспрашивает, заинтересованно меня разглядывая.