Глава 50

Я сидел напротив своего отца, в небольшой комнате три на три, через стол, и ничего не чувствовал. Вот вообще, ноль. Только понимание того, что я не хочу быть таким отцом для своего сына, двигало мной последние две недели.

Я не хотел этих очных ставок, но по другому следователи не могли дать гарантий тому, что меня не закроют рядом в камере. Отец постарался на славу, чтобы и меня втянуть в его грязь, вот только он не знал, что на каждый его шаг у меня был собран весь материал.

Сейчас же я видел в его глазах не просто ненависть, а целую смесь из самых разных эмоций, которые пожирали его, а он даже не сопротивлялся. А то пренебрежение с которым он окидывал меня взглядом, говорило даже больше чем, могли сказать слова.

Следователь записывал все показания у себя в протоколе. И этот процесс просто выводил из себя, потому что занимал больше всего времени.

— На что ты надеешься, щенок? — все-таки не выдержав спросил у меня отец, — Что она тебя примет после всего? — и его улыбка в этот момент напомнила шакалий оскал, но я молчал. Для меня тема Миры и Яроши, последние две недели стала еще более болезненной, после той новогодней ночи, она опять пропала. — Так я спешу тебя огорчить: не та порода! Такие суки, как эта Мира и Ира, не умеют прощать! — и он засмеялся, только смех его напоминал больше лай. — Но ты знаешь, я рад. Ты это заслужил! Нечего было идти поперек моей воли. Теперь живи с этим! — он опять начал смеяться, а я больше не хотел находиться в одной комнате с ним.

— Я свободен? — повернулся к следователю.

— Да. Вот только тут распишитесь и можете быть свободны.

Я поставил свою подпись под протоколом и не говоря больше ни слова, вышел из допросной. Меня душила эта атмосфера. Я пытался вдохнуть и не могу. На улицу уже почти выбегал.

Возле машины меня за плечо остановил Матвей, он сегодня вызвался ехать со мной, хоть и находился все это время в машине.

— Макс. — встревоженно позвал меня друг, а я только сейчас смог сделать полноценный вдох. — Макс, ты как?

— Херово, Мот. — прошептал другу, упираясь руками в машину и стараясь выровнять свое дыхание.

Я мог бы бить себя в грудь и кричать всем, что мне все равно, но слова отца резали. Опять резали по-живому. Он знал куда ударить, всегда знал, чтобы сделать максимально больно.

— Твоя мама звонила. — тихо проговорил Мот, опираясь спиной на машину и складывая руки перед собой. — Спрашивала, может ли она приехать. Я сказал, чтобы оставалась на месте. Нечего ей тут делать.

— Правильно сказал. — ответил другу и постарался посмотреть на него, но перед глазами еще все плыло от переизбытка кислорода в крови.