— Боже! — всхлипнула, прикрывая рот руками, но Макс услышал.

— Девочка моя. — позвал он, понимая что я рыдаю, — Не плачь любимая! Он больше не причинит никому вреда! Никому! — Макс заговорил быстро, стараясь успокоить, — И я нашел ту девушку спустя пол года. Может нужно было раньше, но у меня не выходило. Но когда нашел, я отправил ее на реабилитацию, потому что она боялась даже выходить из дому. Сейчас она живет при пансионате на юге. Там и работает. И мы с Матвеем постоянно контролируем данные по ней.

— Боже Максим, как же так? — прохрипела.

— Мира, выйди ко мне родная. Я просто хочу тебя обнять. — я же не могла даже заставить себя встать с пола сейчас, но разговор еще не окончен.

— Ты знал, что отец сделал с моей мамой? — этот вопрос меня тоже мучал очень сильно, но ответ я получила наверное спустя только минуту.

— Знал. — уже Макс хрипел. — Мне рассказала мама, когда они приехали после того как были у вас. Вдвоем. — он замолчал, а я не могла перестать плакать, — И я правда, не понимаю! Не понимаю, как твои родители тогда меня не гнали от тебя! Почему они дали нам возможность быть? Как так любимая моя девочка? Как?

И я не знала ответа на этот вопрос. И сказать что-то на это тоже не могу. Но мое желание выйти, и посмотреть в глаза Макса стало непреодолимым.

Поднявшись на ватных ногах, заставила себя открыть дверь и просто утонуть в объятиях Макса. Рыданий больше не сдерживала, а он просто прижимал меня к себе не давая упасть. Его руки гладили по голове, спине, вытирали дорожки слез. Губы целовали волосы, лицо, плечи. Везде где он мог достать, доставал! А его голос шептал мне тихо в каждое ухо:

— Моя девочка… моя любимая… я тебя больше не отдам! Никому не отдам! Ты мое все! Ты мне жизнь новую подарила! Нам подарила!

А я не могла успокоиться. В этот момент поняла, что с моими слезами выходит и вся боль, которая копилась во мне все то время, что была без НЕГО! Что с этими слезами отпускала все то, что случилось с нами. И то, что свидетелем моих слез был Макс, было намного сильнее и важнее для меня, чем миллионы слов и обещаний!

— Я тебя так люблю, родная! Больше жизни! — продолжал он мне шептать.

А когда подхватил под попу и куда-то понес, я уже даже не пыталась сопротивляться. Да и смысла нет. И даже если была еще зла на них всех, то та боль которую передавали слова Макса, перекрывали злость.

— Я так многого хочу, что даже теряюсь в своих желаниях любимая. — прошептал Макс на ухо, когда мы оказались в кресле и он все так же прижимал меня к себе, — Но первое, что я должен сделать — это накормить мою трудяжку.