Однако спальня Синицыной тоже оказалась под замком. Где-то внутри я выдохнула – лучше так. Потом снова напряглась: если не здесь, то где искать Иванова? Трубку не берет, онлайн его нет. Может, в самом деле, домой поехать.

На четвертый этаж поднялась просто так. Раз уж хожу по темным коридорам, грех не заглянуть выше. Запах здесь стоял, как на факультете физры на Новый год: соленые огурцы и водка. В одном конце играла музыка, на кухне горел свет, а в другом конце тишина, только дверь в туалет открыта.

Сперва я заглянула в ту комнату, откуда доносились звуки иностранной песни. Трое пьяных парней замахали мне рукой, начали зазывать за стол. Запах шел отсюда. Количество бутылок с алкоголем зашкаливало. Чудом меня не затащили внутрь. Хотя судя по лицам, планировали.

В сторону туалета идти смысла не было. Вряд ли там может быть Женька. Однако я все равно пошла. На всякий случай. Вдруг ему плохо стало? Или подрался с кем-то. Иванов не особо драчливый, но бывает заносит.

В метрах двух от туалета до меня донеслись звуки. Что-то похожее на женский «ох» или «ах». Не стон, скорее протяжный вздох. По наивности, я подумала – кому-то нездоровится. Надо помочь. Ускорилась даже, но сделав еще один шаг – замерла. Тело словно покрылось коркой льда, а сердце на секунду прекратило биться.

В маленькой узкой комнатке, на столике с раковиной, сидела Синицына, а рядом с ней… стоял Женька. Мой Женька. Она обхватила его за шею, а он скользил по ее талии, под майкой. Это было настолько отчетливо видно, что я едва не упала на ровном месте.

Меня прошиб электрический разряд, до того стало больно. Хотелось закричать, но горло сковал спазм.

Как такое может быть?

И больше ни единой мысли.

Я прикрыла ладошкой рот, пытаясь устоять на ногах. Вжалась в стенку, продолжая слушать звуки из туалета. Острые, как лезвие от разбитого стекла, звуки. Они пронзали каждую частичку тела, оставляя трещины.

Что делать в таких ситуациях? Как реагировать? Вбежать и начать задавать вопросы? Или развернуться, уйти тихо и неслышно, а затем вычеркнуть из своей жизни того, кто клялся в вечной любви…

Я растерялась. В глазах защипало, но слез не было. Только боль. Тупая, ноющая, задевающая орган в грудной клетке. А еще воспоминания: яркие, нежные. Наши воспоминания.

«Ты будешь моей девушкой».

«Уль, какая ты красивая у меня».

«Только с тобой я чувствую себя счастливым».

«Хочу просыпаться и засыпать вместе».

Я поджала губы. Не хочу. Ничего не хочу. Как он может! На место обиды, пришла злость и непонимание. Слушать эти звуки невыносимо. Я попятилась, продолжая прикрывать рот ладошкой. А потом… неожиданно уперлась. Шею обожгло горячее дыхание. Чужие руки легли мне на плечи, и незнакомый мужской голос с легкой хрипотцой прошептал на ухо: