Шатенка обогнула мини-семейку, продолжая выглядывать еще кого-нибудь. Захотелось пить, как назло. Гостиницу теперь ждать непонятно сколько времени.

Их посадили в небольшой когдта-то белый фургончик, который видел и более хорошие времена и увезли на другой конец города, а затем за его окраины, отдаляясь от цивилизации все дальше и дальше, оставляя все ее надежды на возвращение в Москву в аэропорту.

Они ехали несколько часов по ухабистой дороге, которая была вся в ямах, да рытвинах, а потом вообще переросла в горный серпантин. Ям, между прочим, прибавилось.

Каждый раз, когда Кристина смотрела в окно, к ней приближался инфаркт: внизу всего в полуметре от фургона была огромная пропасть. Когда она не смотрела в окно, она все равно чувствовала приближение скорой смерти, ведь периодически фургон резко подпрыгивал или уходил в сторону, заставляя ее сердце замирать от страха.

И если этот очень веселый водитель, который был очень разговорчивым и не шибко внимательным в процессе всей поездки сделал бы одно неверное движение вправо, то нашли бы их уже не скоро. И вряд ли хоть одного выжившего.

Они прибыли к разваленному зданию, расположенному на краю деревни к вечеру, когда уже все изнывали от жары, усталости и голода. Дети подвывали, женщины просто ныли, крепились только мужчины, иногда высказываясь о происходящем с упоминанием красного словца, что уши горели.

Когда Кристина уже было решила, что их будут везти до тех пор, пока все в этом фургоне не умрут от духоты, и это и является местным планом — в целях экономии средств, перед ними открылось небольшое поселение в долине. Они наконец выехали с горной местности, оставляя пропасть позади.

Множественные маленькие домики из кирпича, далеко не свежие на вид, где-то полуразрушенные, частично недостроенные и иногда полностью заброшенные встречали их своей облезлостью и выцветшей на солнце краской.

По первым впечатлениям при виде на эту долину у Крис сложилось одно мнение: прошел зомби-апокалипсис и большинство убежали отсюда, а те кто остался — принял посмертный бой.

Поселение было так далеко от цивилизации, что, казалось сюда даже птицы не долетают. С одной стороны, — хорошо: до них не доберется никто. С другой стороны, — плохо. Они тоже никуда не смогут доехать при желании.

Бросив около тридцати человек у старого пошарпанного одноэтажного здания, фургончик уехал, оставляя людей в нерешительности оглядывать встретившую их не такую радужную убогую местность. Кроме дороги и брошенной гостиницы здесь больше ничего не было и только дальше впереди начиналась какая-то жизнь.