— Я люблю тебя, мое сокровище, и никогда не отпущу, – я услышала над ухом мягкий шепот. – Мое внутреннее солнышко! Ты принадлежишь только мне.
Я зажмурилась от подступающего удушья и увидела, как все поплыло перед глазами. Его рука окончательно сковала меня, не позволяя инстинктивно бороться за жизнь, и через секунду для меня все закончилось.
Глава 111.
Глава 111.
Никогда прежде Герман не испытывал подобных деструктивных эмоций. Он сжимал рукой тело любимой девушки и глядел в ее напуганные глазки. В них отражался страх, но больше абсолютная покорность. Она доверяла ему настолько, что отдавала свою жизнь. И все силы направляла не на попытки спасти себя, что естественно при любом уровне доверии, а наоборот – на попытки подавить это желание. Она хваталась за его руку тоненькими ледяными пальчиками и всем существом пыталась глотнуть хоть капельку спасительного кислорода. Но делала это с таким взглядом, будто извинялась за проявление инстинкта самосохранения. Герман видел, как покраснели ее глазки, потом на долю секунды они задержались на его губах, когда он произносил последние слова, а затем окончательно закрылись. Все ее тоненькое тельце обмякло в его больших руках, а ее голова плавно упала ему на ладонь.
Он уткнулся лбом в ее макушку и впервые в жизни его глаза жгли слезы. Еще ничего не доводило его до такого эмоционального состояния и ему хотелось завыть от горечи своих действий. Он уже не замечал, что пространство вокруг расширилось и растворило прежнюю локацию. Герман хотел только одного: как можно скорее снова увидеть улыбку на ее лице, почувствовать ее пальчики на своей груди и шее, и сжать ее в своих объятиях. Доверчивую, податливую, заставляющую его сердце биться быстрее. Никогда в жизни он больше не подвергнет ее опасности. Никогда!
Наконец он собрался с силами и создал свой параллельный сон, где спрятал любимую девушку. А затем сосредоточился и пошел за Марком.
— Герман? — он тут же услышал позади голос предводителя. — Так ты всё-таки пришел за ней? — он добродушно улыбался, ничем не выказывая своего желания мести. — Признаюсь, я бы добавил жестокости в свое наказание, если бы ты бросил ее одну.
— Марк, ты проиграл, — устало произнес Герман.
— Я никогда не проигрываю, — снисходительно ответил Марк.
— А сейчас проиграл, — заключил он. — Ты не проснешься. Я замкнул по кругу ее сознание.
— Ты что с ней сделал? — лицо предводителя стало суровым и серьезным. — Ты... убил ее?!
Герман кивнул.
— Ты совсем кретин?! — взорвался Марк. — Никогда не думал, что ты можешь зайти