Первое, что я увидела – это беспокойный взгляд Германа. Он что-то говорил, но я не сразу сообразила что.

– … Скажи что-нибудь! – наконец дошло до моего слуха. – Тебе плохо?

– Герман, – устало протянула я. – С тобой все хорошо?

– Конечно со мной все хорошо! – сердился он. – Как ты могла уйти без меня!

– Пить, – шепотом попросила я, и пока Герман отвернулся чтобы поднести мне стакан с водой, я снова отключилась.

Следующее возвращение в реальность далось значительно легче. Я уже отчетливо ощутила всю физику своего тела и ясность сознания. Однако обстановка была совершенно незнакомой. Светлые стены, мягко освещаемые настенной лампой, большие окна, за которыми было темно, и запах лекарств. Справа от меня стояла стойка с капельницей. Я машинально проследила взглядом за силиконовой трубкой, которая тянулась от пакета с лекарством до моей руки, и тут только заметила, что рядом спит Герман. Он сидел на стуле рядом с моей кроватью и спал, положив на постель сложенные руки и голову, а указательным пальцем обхватил мой мизинец.

Мне не хотелось его будить, но, как назло, в носу защекотало от больничного запаха, и я чихнула.

Герман тут же поднял голову и посмотрел на меня абсолютно осознанным взглядом, будто он и не спал все это время.

– Прости, я… – я хотела извиниться за то, что разбудила его, но он перебил меня.

– Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? Хочешь пить? – он засыпал меня вопросами.

– Да… хочу пить, – виновато ответила я. – Где мы?

– У Вика в клинике, – Герман тут же налил мне воды в стакан.

– Почему? – я приняла стакан, коснувшись пальцами его руки. Мужчина тут же накрыл наши руки второй ладонью, не давая мне разорвать тактильный контакт.

– Ты очень устала, – в его глазах промелькнуло беспокойство. – Даже в себя прийти не могла. Поэтому я привез тебя сюда.

– А Марк? – спохватилась я.

– Он в соседней палате, – Герман смотрел на меня и не мог наглядеться, от чего я смущенно отвела взгляд. – Похоже, у него сотрясение.

– Сотрясение? – удивилась я. – От чего?

– Сам виноват, – отрезал мужчина, наконец позволяя сделать мне первый глоток.

– А когда мне можно будет… домой? – я осеклась на последнем слове. Можно ли называть квартиру Германа своим домом?