Наваливается на меня сверху и целует в шею. Это так приятно. Тело порхает от его ласки где-то в невесомости.

— Ты уже собрала чемодан? — спрашивает между поцелуями.

— Нет. Отец сказал, что я никуда не поеду. Извини… У меня домашний арест.

— Вопрос с твоим отцом я как-нибудь решу, — приподнимается на руках надо мной. — Я не упущу шанс побыть с тобой наедине. А теперь, малышка, снимай трусики, — шепчет мне на ухо.

— Ты упустишь возможность сделать это сам? — хихикаю в ответ.

— Ммм… Нет… Я очень долго ждал…

Мы занимаемся сексом тихо, так как за стеной спальня его родителей. И мне это совсем не нравится, нет того удовольствия, когда ты можешь не сдерживать свои стоны, а они меня поджигают.

Хочу один на один и никого вокруг.

— Гордей, нет! Никакого Египта. — Решительно отказывает отец. — Ты этой своей поездкой рушишь всё моё воспитание. Я её наказать хочу, а не поощрять.

— Может, она после отдыха будет делать меньше глупостей, — подаёт голос из угла дивана Слава.

Не верится, что он заступается за меня. Думала, будет топить.

Я вообще молча наблюдаю за этими прениями.

— Ну да. А может со свежими силами творить новые, — скептически морщит лицо папа.

— Виктор Николаевич, — вступается в нашу защиту Борис Васильевич. — Не будь таким брюзгой. Пусть едут отдыхать. Если меня в отпуск не пускать, то я тоже начинаю дичь разную вытворять.

— Боря, не сравнивай. Ты пьяным стриптиз посреди класса не танцевал и директора колледжа нах не посылал.

— Ого, вот так подробности! — Полозов смотрит на меня. — Но один раз на день медика я порадовал свой персонал горячими танцами, — засмеялся.

— Стриптиза не было, — проговорил Гордей, опираясь спиной о косяк. — Ладно, — отпустил руки. — Хотел позже, наедине, но вы вынуждаете.

Подошёл ко мне и опустился на одно колено.

— Дэй, что ты делаешь? — не могу догнать для чего это.

Он достал из кармана коробочку и открыл её. Кольцо в виде ангельских крылышек. Необыкновенная красота…