— Вроде как…

— Тогда садись со мной. Свободных мест только два — у меня и Боброва, — кивает на чахлого очкарика.

Проходит по проходу к последней парте второго ряда. Я иду следом, но задерживаюсь у парты Селезневой.

— Как дела, пернатая? Фэйс айди тебя уже узнаёт или циферки вводишь? — наклоняюсь и шепчу у уха.

— Да пошла ты! — шипит в ответ.

— Ты не скалься, а то мажоры узнают, что ты тут из благотворительности учишься, — дёргаю бровями. — Они люмпенов не любят.

— Сука!

— Взаимно. Кстати… — сажусь на парту рядом с ней, беру её ручку и начинаю щёлкать. — Что это ты компроматом не воспользовалась? Такой шанс был.

Лизка прячет глаза и поджимает раздражённо губы.

— Потеряла… Вместе с телефоном.

— Да, ладно! — восторженно громко. — И даже в облако не сбросила?

По глазам понимаю — нет.

— Ну и лохушка ты, Кряква, — сжимаю в кулаке ручку, она с хрустом разваливается на части. Высыпаю на стол. — Извини…

Прохожу к парте Толстова и занимаю место. Сразу же рядом нарисовывается какая-то цыпа с розовыми волосами и пирсингом в носу.

Взять бы тебя за это кольцо и…

— Так это ты та новенькая, которая в старой школе стриптиз устроила? — жуёт во весь рот так, что слова теряют своё правильное звучание.

Толстов приподнимает от удивления брови.

— Завидуешь? — бросаю на неё ленивый взгляд, доставая из сумки учебные принадлежности.

— А про потрахушки с учителем тоже правда?

— А вот это уже не твоё собачье дело, — рыкаю на неё.