— Пусть ребенок с малых лет знает, чем опасна взрывчатка. У него самого в одном месте маленький атомный реактор. Он у вас гиперактивный,— умничает тётка.
— Так. Для его возраста быть активным и любознательным — нормально. Он уже знает все цифры и буквы. И вообще, сначала своего роди, а потом нашего суди.
— Родить? Рехнулась? Мне почти сорокет. Какие дети?!— громко прыскает Лиля.
— Обычные. Маленькие и орущие по ночам.
— Э, нет! Мне вашего хватает,— проводит ребром ладони по горлу.
Лилька — убежденная противница брака. Не чужих. Своего. Но просто ей нормальный мужик не попался ни разу, который бы смог её подмять под себя. С таким характером, как у неё, ей чудовище из сказки надо. И то она его приручит и превратит в милого домашнего котика.
Выехав со стоянки у торгового центра, врубаем радио и подпеваем звучащим на нём песням. Кроме одной... Трек Гаса... Про меня... Я знаю...
— Давай переключим,— видит мои нервные подергивания Лиля.
— Не надо, ты же знаешь, как его песни действуют на Илью,— перехватываю её руку.
Она поворачивается назад.
Сын, закрыв глаза, тихо посапывает в детском кресле. Отключается при их звуке моментально.
— Это что, сука, генетическая память такая?— ругается шепотом, чтобы Илья не услышал, но он точно крепко спит.
— Без понятия. Только так всегда...
— Это ещё одно доказательство того, что его песни скучные, даже шилопопный ребёнок под них засыпает,— опускает творчество Ника до уровня плинтуса.
Мы тихо хихикаем.
— А если он заметил, Лиль? И появится? Просто сейчас некогда...
Меня всё гложет это. Я, конечно, быстро спрятала Илью, но вдруг...
— Пошлешь на три весёлых буквы. У ребёнка есть отец, который души в нём не чает. И другой ему не нужен. Пусть радуется, что не сел вместе со своим продюсером. Пожалели его... Или ты уже передумала?— смотрит грозно.
— Нет, конечно... Виталя отец Илюши и никто другой...