— Признавайся, падлюка, что сделал? По твоей виноватой роже вижу, что ты что-то ей сказал,— взвинтилась мать.

— Ну, мам...— попытка Дианки успокоить нашу взрывную мать.

— А ты не лезь! Не с тобой разговариваю. А с этим оболтусом — переростком. Лучше бы мозги себе накачал, чем это всё. Больше бы толку было,— показала на руки и грудь.— Обидел девочку — я тебя урою!

— Её обидишь, ага...— пробубнил.

Клара Валентиновна и Геля прыснули от смеха.

— Мам, у неё сейчас гормоны скачут. Разгон от обиды до "пошёл нахрен"— секунда. Из-за мелочи любой может загнаться. Наорали друг на друга. Она уехала.

— Убью, гадёныша!— посмотрела вокруг мать, ища, чем меня стукнуть.

Схватила с дивана подушку и прилепила мне ей хорошенько по плечу.

— Мам!— увернулся от следующего удара.

— Позволишь ещё себе орать на беременную — не знаю, что с тобой сделаю. А если выкидыш? Головой своей тупой них... вообще не думаешь,— хотела матюгнуться, но не при детях.— Смерти моей хотите...

Осела на диван, раскинула руки и закрыла глаза.

— Никто твоей смерти не хочет, мам,— села рядом с ней сестра и успокаивающе погладила по плечу.— Он же с первым ребёнком не возился, не знает, каково это быть беременной, а потом не спать ночами, кормить по часам и памперсы менять. А если болеет... Пришёл на готовенькое,— бросила в меня упрёк.— А сейчас узнает... И на себе почувствует.

— Я от своих отцовских обязательств не увиливаю...

— Да только попробуй!— прорычала на меня мать.

Она всегда была вспыльчивой, но и быстроотходчивой. В этом они с Алиской похожи.

— Я устала. Чай в этом доме есть?— посмотрела на горничную.

Та понимающе качнула головой и скрылась на кухне.

Пока накрывали стол для чаепития, я показал гостям их комнаты. Маме отдал свою, а сам на эту ночь перебрался в Алисину. Она всё равно не приедет. Диана и племянники, Мари и Эмиль, заняли свободные.

— Почему здесь так мало твоих вещей?— заглянула мать в гардеробную.

— Я здесь не живу постоянно...