На рынке меня узнали и вместо килограмма яблок всучили целый пакет фруктов и даже помыли.

Продолжаем путь под звуки Алискиного хрумкания.

— Попробуй,— суёт мне в рот грушу.

Сочная, сок начинает течь по подбородку.

Ищу в кармане платок. Его там нет. Замечаю у неё в руках. Когда спёрла? У нас теперь мой карман — её карман. Там может быть что угодно. Зеркальце, тушь для ресниц, помада или блеск для губ. Всё, что ей приспичит взять с собой, но не влезет в маленькую сумочку.

— Свинота ты, Гасанов,— вытирает мне лицо.

— Почему ты меня полной фамилией называешь?

— Пытаюсь привыкнуть. Грозная — лучше звучала.

— С этим не поспоришь...

— Похоже, у меня слабость к мужикам с фамилией на букву "Г",— чмокает в нос.

— Если слабость продолжится, то мужикам на букву "Г" я начну бить кое-что на букву "Е".

Смеётся.

Мы пообещали, что не будем материться вслух, пока не родится ребёнок. Он же там всё слышит. Что о родителях подумает?

Ладно слышит, а думать они тоже могут... Хотя я и в первом-то сомневаюсь...

Приехав на место, отдаю пакет с фруктами охраннику. Не с ним же на камеры.

— И куда его?— смотрит с недоумением.

— Съешь. Делай что хочешь,— отмахиваюсь.— Я с ним на красную дорожку не потащусь.

Коля быстро избавляется от ноши, передав её ещё кому-то.

— Надо было поклонницам твоим раздать. Они бы обрадовались.

— Алис, умная мысля, приходит опосля. Где ты пять минут назад была?