– Главное, не бойся. Если что-то пойдет не так, разрешаю свалить из столовой и прийти к папе в кабинет. Слева по коридору вторая дверь. Я сразу увезу тебя отсюда.

– Обещаешь? – шепчет она.

– Обещаю.

– Демон, идем, – дергает меня Дэн.

Поцеловав Ангела в щеку, вручаю ее маме, а сам иду к отцу в кабинет. Откровенно говоря, я побаиваюсь оставлять свою девочку со своей родительницей, потому что знаю, какой мама может быть, если чем-то недовольна. Ну не съест же она Гелю, правда?

В кабинете отца напряжение можно резать ножом. Мот сидит на кожаном диване, и я сразу приземляюсь рядом с ним. Папа с Дэном садятся напротив в кресла. Отец делает глоток виски и отставляет стакан на стеклянный столик между нами. Обводит всех мрачным взглядом.

– Сегодня утром я встречался с Полканом.

Клянусь, даже мухи – если они тут есть – застыли в воздухе, охуев от этого заявления. Удивительно, что даже Мот, который уже давно занимает должность правой рукой отца, не в курсе этой встречи.

– Когда я говорил, что у меня важная сделка, я имел в виду сделку с Полканом. В качестве компенсации за потерю сына он предложил мне полностью забрать южные районы города. Извинился. Сказал, что виновный в смерти Ильи наказан и уже давно кормит червей.

Тут я склонен верить. Такие ошибки в нашем мире не прощаются. За них жестоко наказывают.

– И ты поверил? – серьезно спрашивает Матвей.

Папа снова берет стакан и делает два глотка.

– Если я сейчас развяжу войну, потеряю еще одного сына, – он переводит взгляд на меня. – И хорошо, если одного. Таня мне этого не простит. И даже если бы я наплевал на ее мнение… – он делает глубокий вдох и опустошает стакан до дна. – Я себе этого не прощу. К херам лирику. Война между нами приобретет такие масштабы, что останется только выжечь напалмом половину города. Пострадают невинные люди, это без сомнений. К тому же… Дима со своей девушкой поставили всех в неудобную позу. – Снова суровый взгляд на меня. – И я этого не забуду. Но терять тебя – а я потеряю, если начну войну, – не готов. Поэтому мы заключили договор. Границы жесткие. Никакой дележки территории в будущем, все только поровну по общему согласованию. И если, блядь, хоть кто-нибудь из вас сунется с войной на Полкановских, это будет пиздец. Так что смотрите, кому и что предъявляете, и, тем более, к чьему виску приставляете пистолет.

– Пап, это слабость, – говорит Мот, а мне хочется втащить ему. У нас и так тут рождается хрупкое равновесие, а он решил еще и подлить масла в огонь.

– Когда я лягу в могилу, ты будешь решать, где слабость, а где рациональное использование ресурса. А до этого момента все заткнулись и выполняют мои команды. Еще у кого-то есть мнение, отличное от моего?