1.1

Ирина Гейден широко улыбается мне, как старой доброй знакомой, и кивает, указывая рукой на другую сторону стола.

— Конечно.

Узнала? Или нет? Может, это просто вежливость? И мне не о чём переживать, лишь о том, что её сын может быть где-то поблизости. При одной мысли о Мироне мороз бежит по коже, а сердце заходится в трусливом припадке. Мы не виделись два месяца! И я не уверена, что сейчас готова с ним встретиться.

— Спасибо.

Неуверенно присаживаюсь на край сиденья, хотя хочу сейчас же исчезнуть и вернуться обратно в свой вагон с животными. Истошно орущие от страха коты кажутся уже не такой плохой компанией.

Мать Мирона меня не пугает. Она запомнилась мне приветливой и очень радушной женщиной. Умной. Красивой. Такой непохожей на Мира. А ведь он её сын. Сущий дьявол и порок. Себе на уме. Глыба льда. Безэмоциональный придурок. Я могу продолжать бесконечно.

Его равнодушие и брошенные на прощанье фразы въелись в память. Как и одна-единственная проведённая вместе ночь.

Иногда я вообще жалею о том, что она у нас была. Хотя кому я вру? Часто, очень часто я об этом жалею. Потому что малодушно поддалась собственным желаниям, отключила мозг, чувствовала и жила сердцем. В итоге мне его разбили, предложив денег и сказав, что отношения мне никто не обещал.

Мирон Гейден не умеет любить. К моему большому сожалению, оказалось, что я, напротив, умею. И чувство это, разъедающее душу, по щелчку пальцев не выключается.

Обвожу взглядом вагон-ресторан. Знакомой фигуры нигде нет.

Выдохнув, открываю меню.

— Я бы посоветовала взять блины с джемом или сырники, самое безопасное, что здесь есть, — говорит Ирина.

Поднимаю глаза и опять подвисаю на её красивом, с тонкими чертами, лице. Гладкий, совсем без мимических морщин лоб, прямой аристократический нос, аккуратные, идеальной формы губы, ненавязчиво подчёркнутые макияжем глаза. Если учесть салонную, волосок к волоску, укладку, правильную осанку, идеально подобранную и сидящую на ней одежду — она выглядит как леди и смотрится инородно в этом вагоне-ресторане. Компания мужчин, сидящих за столом справа от нас, пожирает её взглядами.

Перед ней стоит чашка с ароматным чёрным кофе, а рядом маленький белый молочник. К сахару, лежащему на крае блюдца, она даже не притронулась.

Мы виделись всего один раз, на приёме у родителей Саши. Она очень мне помогла и поддержала в том обществе, кишевшем гиенами и змеями. Я бы хотела, чтобы сейчас Ирина Гейден вспомнила меня и моё имя.

— Спасибо, — повторяюсь, прочищая горло. — Вы, вижу, решили совсем не рисковать, — намекаю на скромный набор перед ней.